— Этого ты добиваешься, Моллой? Это ты хочешь услышать? Что мне хреново?

— Да! — выкрикнула я, испытывая облегчение пополам с отчаянием. — Именно этого я и добиваюсь, Джоуи. Мне нужны слова. Нужно, чтобы ты выговорился!

— Боль! — завопил он прямо мне в лицо. Его взгляд метал молнии, тень танцевала вместе с демонами. — Внутри. Снаружи. Вокруг меня столько боли, что в ней можно захлебнуться. — Джоуи пригладил волосы, и они стали бледно-розовыми. — Вот что я чувствую. Одна сплошная боль и ничего, кроме боли. Каждый день, каждую секунду!

В груди у меня помертвело.

— Джо...

— Хочешь знать, как часто я ссался в кровать от страха, пока он буквально не выбил из меня сопли, слюни и мочу? — орал Джоуи, обливаясь слезами. — Как тебе такая правда? Я был слабым. Рыдал. Умолял. Прятался. Убегал. А когда понял, что все бесполезно, начал бить в обратную. Я стал сопротивляться и давать сдачи. Сперва без особого эффекта. Отец продолжал лупить меня смертным боем, но я хотя бы не чувствовал себя безропотной жертвой! — Грудь Джоуи судорожно вздымалась, пальцы теребили блондинистую шевелюру. — А сейчас у меня внутри пустота. Я вообще ничего не чувствую, и мне зашибись!

— Имеешь право! — завопила в ответ я. — Отец превратил твою жизнь в кошмар. То, что происходит у вас дома, ни разу не на твоей совести. Слышишь, не на твоей! Ты рос в кромешном аду, однако умудрился сохранить в себе...

— Хватит! — перебил Джоуи, выставив ладонь. — Я чудовище, Моллой. Завязывай искать во мне светлую сторону, потому что ее нет, поверь. Да, я люблю тебя, но, честно говоря, если бы я мог забыть тебя, я бы это сделал.

Признание подействовало на меня как ушат холодной воды.

Дыхание перехватило.

— Неправда.

— Я считал себя другим, непохожим на отца, но против генетики не попрешь. — Подавив рыдание, Джоуи порывисто вытер слезы и добавил: — Посмотри на меня, Моллой. Посмотри хорошенько. Посмотри, что я сотворил с тобой! Я — вылитый отец!

— Нет. — Замотав головой, я устремилась к нему и обхватила его лицо ладонями, думая лишь о том, как вытеснить его самый укоренившийся страх. — Ты совсем на него не похож.

— Похож, — прохрипел он и, стряхнув мои руки, шатаясь, побрел прочь. — И если ты не избавишься от меня, то закончишь в точности как моя мать.

Был канун Рождества, малыш [8]

24 декабря 2004 года

Ифа

После этого дня Джоуи исчез, и выцепить его было нереально.

К вечеру в канун Рождества моя тревога стала зашкаливать, я перевернула вверх дном всю округу, все злачные места, регулярно наведывалась к нему домой, но Джоуи как сквозь землю провалился. Под конец ноги принесли меня к дому, от одного вида которого волосы на затылке вставали дыбом.