Защитить младших, принять на себя удар и обеспечить им относительное подобие детства.

Стоит мне открыть рот и пожаловаться, нас всех отдадут под опеку. И наверняка распределят по разным семьям. А при таком раскладе мне никак не удастся спасти малявок от озабоченных скотов, которые, если верить Даррену, поджидают повсюду.

«Ты думаешь: „Cо мной такого не случится“. Но ты заблуждаешься...»

«Вам с Шаннон повезло попасть в хорошую приемную семью. Но это скорее исключение...»

«Я до сих пор ощущаю его член в заднице. Ощущаю, как он вторгается внутрь, разрывает меня на части, рождая единственное желание — умереть...»

От одной мысли, что Шаннон, Олли и Тайг станут жертвами насильника, меня бросало в дрожь, и всякая охота жаловаться пропадала.

Я выдержу.

Выдержу любые побои.

Выдержу пьяные зверства отца.

В лепешку расшибусь, лишь бы их не трогали.

Снова и снова я повторял священную клятву, данную самому себе в день исчезновения Даррена: любой ценой защищать братьев и сестру.

Никто не посмеет избивать их, как меня, насиловать, как мать, или растлевать, как Даррена.

Я буду оберегать их до последнего вздоха."

"Пока я рядом, им не придется подпирать спиной дверь, вооружившись клюшкой.

Я на собственной шкуре испытал, каково это, когда твой единственный защитник уходит в закат. С мелкими такого не случится.

Только через мой труп.

На хер Даррена, бросившего нас под одной крышей с этим ублюдком.

И превратившего меня в главного козла отпущения.

Ты всегда им был, приятель...

Заодно на хер среднюю школу. Взгляд метнулся к нетронутому рюкзаку с кучей домашки. Срать на задания учителей, чье мнение заботит меня в последнюю очередь.

Да, сейчас можно смело утверждать, что средняя школа — отстой.

Мягко сказано, чувак...

Новый директор, мистер Найен, написал в моей характеристике: вспыльчивый, не уважает старших. Потусил бы он на моем месте хоть денек, хлебнул бы хоть толику дерьма, которое расхлебываю я, сам бы старших перестал уважать.

Козлина.

Мне было в кайф его злить.

Найена я терпеть не мог, а все потому, что не далее как сегодня он резался с моим отцом в хёрлинг.

Я содрогнулся.

Хёрлинг был моей отдушиной и худшим кошмаром одновременно.

Отец заставлял меня играть с четырех лет. Опасаясь, что он свалит это бремя на Тайга, как свалил в свое время на меня после ухода Даррена, я старался изо всех сил.

И изрядно преуспел.

У меня получалось лучше, чем у отца и Даррена, вместе взятых, а значит, я не такое уж бесполезное чмо, как пытался внушить папаша.

Мудила.

Днем меня преследовали суицидальные мысли, мамины вопли сводили с ума по ночам. Поэтому, когда в пятом классе Шейн Холланд, чувак на пару лет старше, предложил курнуть травки, я не стал отказываться.