Потом я его немного разобрал, хотел посмотреть, где звук сидит, а собрать не сумел. У матери тогда случилась настоящая истерика, и она меня чуть не убила, а тетя Нина, жена дяди Володи, до вечера прятала меня у себя в комнате и мать не пускала.

Когда я решил, что все уже кончилось, действие продолжилось: мужик с рамой на шее вскочил и с ревом побежал обратно. В тот же миг из трубы вылетел полуощипанный петух и, тяжело хлопая крыльями, полетел к лесу. Сорока истерически завизжала и съехала с крыши на заднице, как с ледяной горки. На крыльцо выбежала веснушчатая девица с корытом, ухватками похожая на мужика с картиной, и выплеснула на траву что-то темно-фиолетовое и явно горячее. На земле варево зашипело, и от него в разные стороны начали разбегаться какие-то штуки, похожие на крупных жуков.

Крыша кабачка несколько раз качнулась из стороны в сторону, словно раздумывая, съезжать ей или нет. В воздухе запахло мылом и протухшими яйцами. Кто-то потряс меня за плечо. Я подпрыгнул от неожиданности.

Тикаем! — негромко, но вразумительно сказал очнувшийся Юрка.

Я тупо смотрел, как он отвязывает рыжую лошадь и ловко вскакивает в седло.

— Садись позади меня! — крикнул Юрка.

Я заколебался. Честно говоря, я на лошадях никогда в жизни не ездил. Хотелось, конечно, у нас в парке всех катают, но где ж денег взять? Я предпочел бы велик, но украсть еще и его…

— Садись же! — торопил Юрка. За кабачком что-то взорвалось. Дым стал желтым и вонючим. Я уцепился за седло и Юркину ногу и с трудом влез на лошадь. Она сразу же потрусила к лесу."

"Довольно долго мы молчали. Юрка несколько раз оглядывался и смотрел на меня с каким-то странным выражением, которого я никак не мог определить. При этом я все время сползал и норовил свалиться под копыта лошади. Сползал почему-то только направо. «Лошадь, что ли, кривая?» — думал я, очередной раз цепляясь за Юркину куртку.

— Ты на лошади умеешь ездить? — наконец осведомился я. Учитывая, что мы на ней уже ехали, получилось крайне глупо. Я имел в виду, что это удивительно, как же он научился, если с самого детства на костылях-то с трудом ходит.

— Да так, немного, — ответил Юрка и снова странно на меня посмотрел.

— Здесь всегда так… — я помахал в воздухе рукой и снова сполз на правый бок. — Ну, я имею в виду… динамично?

— Да нет, — медленно сказал Юрка. — Так, пожалуй, в первый раз…

Еще через некоторое время он остановил лошадь и, не предупредив меня, спрыгнул на землю. Я немедленно свалился следом. Лошадь развернулась, опустила голову и обнюхала меня. Ноздри у нее были, как ручки кресел в театре — жесткие и бархатные одновременно.

— Это нехорошо, что мы ее… ну, сперли, — сказал я. — Хозяин, наверное, разозлится… — Я представил, как разъяренный хозяин лошади гонится за нами на велосипеде.