Феано уже который день смотрела в море, дожидаясь своего корабля. Убогий порт Коринфа не шел ни в какое сравнение с гаванями Кипра и восточного берега Великого моря. Пустовато здесь, и немудрено. Что возить между городами залива, вытянувшегося вдоль северного Пелопоннеса? Все живут плодами своей земли, и ничего особенного, что можно было бы продать соседям, тут ни у кого нет. И масло, и шерсть, и горшки везли на далекий юг. Здесь это никому не нужно."

"Крошечный городишко, забравшийся на почти что отвесную скалу, непримечателен ничем, кроме того места, где имел счастье стоять. Гористая полоска земли, соединяющая посуху Пелопоннес и Беотию, в самом узком месте была стадий двадцать, и именно поэтому государь повелел устроить тут волок из тесаного мрамора. Уже и работы начались, да только знать Коринфа, которую государь почему-то не стал по своему обыкновению изводить под корень, решила, что кланяться далекому Энгоми больше не будет. Раз царь в яме сидит, значит, неугоден он богам. Нечего подчиняться такому. Почему государь изменил своему обыкновению, Феано решительно не понимала, но раз он так поступил, значит, была тому важная причина. Писцов государя из города прогнали, а Коринф вновь принял наместника из Микен, как и заведено было при недоброй памяти Агамемноне. Только вот царь Эгисф сделал это как бы не по своей воле, а лишь подчиняясь настойчивому зову народа коринфского. Исключительно чтобы порядок в тех землях водворить.

Такое Феано было на один зуб. Дешевыми трюками ее не удивить, она много чего на Царском совете наслушалась. Столько, что людям теперь не доверяла вовсе. Общение с сильными мира сего подняло бывшую голодную замарашку на недосягаемую ранее высоту. Она теперь людишек этих насквозь видела, до того просты и незатейливы казались ей их поступки. Она уяснила твердо: если человек произносит высокие слова, вздымая при этом руки вверх и закатывая глаза, как припадочный, значит, он непременно хочет чего-нибудь себе урвать. Скота, земель или серебра в твердой монете. А все его речи про богов, общее благо и честь родной земли не стоят даже обола ломаного. Это для дураков.

А еще она сдружилась с бывшей хозяйкой, которая служила жрицей в храме Немезиды Наказующей. Асия, рабыня верная, как-то упросила ее туда свозить. Хотела о милости богиню молить, чтобы не избегли возмездия те, кто ее мужа и сыновей убил. Феано тогда чуть в обморок не упала, когда жуткую птицу с пальцами вместо лап увидела, но потом не поверила своим глазам. Электра, дочь Агамемнона, царевна микенская, прямо перед ней гимн богине поет. Они даже обнялись на радостях. Ведь у Электры здесь ни единой души знакомой нет. Только Феано. Так вот они вместе в этот поход и ушли.