Слуги отползли назад, скрючившись в поклоне, а Рамзес пошел в сторону шатра, где я и восседал с кубком в руке. Я упорно учил язык египтян два последних года. Думаю, разговор у нас получится.

Мне нужно было его удивить, и я попытался. Именно поэтому помимо золотой посуды и резной мебели здесь стоял столик, и к этому-то столику и прикипел взглядом Рамзес. Он, кстати, оказался так невежлив, что даже не поздоровался. А на золотую посуду фараон не взглянул. Наверное, у него своей девать некуда.

На небольшом столике разместили макет деревушки с рядами пальм, реку и маленькое водяное колесо. Его вращал хомяк, привезенный откуда-то из Сирии. Ленивая скотина, он решил отдохнуть в самый неподходящий момент, и поэтому я крутанул колесо рукой, и он снова начал перебирать своими коротенькими лапками. Колесо провернулось, крошечные ведерки набрали воду, которая потекла в такой же крошечный акведук, а тот понес воду к пальмам, что росли на возвышенности. Оттуда вода пошла назад по маленьким каналам, вновь наполняя искусственную реку.

— Приветствую тебя, мой царственный брат, — решил я проявить вежливость. — Я смотрю, тебя заинтересовала это игрушка. Это мой подарок тебе. Хотя я же передал твоему чати чертежи. Он должен был тебе их показать.

— Да-да, конечно… — Рамзес с трудом оторвался от вида текущей воды и уставился на меня."

"Я видел его пару лет назад, и тогда он показался мне молодым человеком. Вовсе нет. Ему совершенно точно за сорок, но он гладко выбрит, ухожен и явно очень силен. Потому-то и кажется издалека гораздо моложе своих лет. Широченное золотое ожерелье тянет вниз могучие плечи, а голову венчает военная корона хепреш, что должно как бы намекать на его решительные намерения. И даже парик вкупе с идиотской накладной бороденкой, похожей на кошачий хвост, не делает его смешным. Это очень серьезный мужик, проживший непростую жизнь.

— Приветствую тебя, царь Алассии, — снизошел он.

— Талассии, — поправил его я. — Страна моря. Так мы называем себя теперь. Алассия — это всего лишь Кипр, один из номов, или септов, как вы их называете. Кроме него у меня есть много других земель.

— Пусть будет так, — ответил он, не меняясь в лице.

— Вина? — спросил я его, а почувствовав заминку, засмеялся. — Не волнуйся, я буду пить вместе с тобой. И если захочешь, даже из одного кубка.

— Пророчество, — обронил он, вежливо пригубив вино. — Я почтил тебя этой встречей, чтобы услышать пророчество. Мне нет дела до глупых игрушек. Мы не нуждаемся в придумках варваров.

— Пророчество, значит, — усмехнулся я. — Оно таково. Тридцать лет ты будешь править спокойно и счастливо. Но потом Египет накроет череда бед. Несколько лет Нил не будет разливаться, как это уже бывало при царе Мернептахе.