Лихорадочный блеск глаз, красные пятна на лице, которые проступали у нее, когда она сильно волновалась, голос постоянно менялся, беря то низкие, то высокие ноты. Назвать подругу здоровой у меня язык не поворачивался. Такое чувство, что она свихнулась в этом мире и остаётся только гадать когда и почему я этого не заметила раньше. Или это так контакт с Великим духом на нее повлиял?

— Мы будем вместе, — в сумасшедшей улыбке растянула губы Маринка. — Тебе даже не придется ничего делать. Поселимся во дворце князя, о нас будут заботиться, как о самых дорогих гостьях, никаких путешествий.

— Это я уже слышала, — лиса скрестила руки на груди и задвинули меня чуть дальше. Кажется она стала чувствовать себя лучше. — А как же спасение мира?

— О, Мейрик все продумал! Ты восстановишь земли столицы, а остальным придется налаживать с ней торговые отношения. Мы бед знать не будем, Лиска! Ты не переживай, сын князя очень хорош. Я помню, что тебе нужно избавляться от лишней силы. Мейрик готов полностью взять этот вопрос на себя.

У меня даже злости на подругу не было. Нельзя обижаться на больных и сумасшедших. Лиса и вовсе отнеслась пофигистически: прикрыла глаза, сделав вид, что снова заснула, а потом и вовсе отдала мне контроль над телом.

Только вот смысла в этом не было, без помощи лисицы я очень быстро погрузилась в сон, успев напоследок подумать над произошедшим. Без помощи хозяина гостиницы точно не обошлось. Скорее всего именно в еду что-то подсыпали, иначе бы мужчины так просто не позволили меня увезти. И сейчас я сильно не завидую оборотню, которому пришлось выбирать между эсой Иссил и действующей властью.

Дорога прошла будто в тумане. Я спала, лишь изредка выныривая на поверхность и ощущая руки подруги на своей голове.

Она гладила мои волосы, прижималась ко мне и в целом вела себя как ребенок, получивший долгожданную игрушку. Перемещение во дворец князя и вовсе не заметила. Сейчас я даже не смогла бы сказать, сколько времени прошло с моего похищения и как далёко находится столица от того места, в котором мы остановились с шэсами.

С пробуждением мало что изменилось, кроме обстановки. Повозку заменила богато обставленная комната, а жёсткую скамейку мягкая кровать. Маринка все так же касалась меня, боясь потерять контакт хоть на минуту.

Добавилась только расстерянность, потому что лисицу с шэсами я не чувствовала и что делать не знала. К счастью длилась она недолго, быстро сменившись здоровой злостью.

Все дело в том, что я даже с кровати встать не успела, только придя в себя, как дверь в комнату распахнулась и вошёл «хозяин жизни». Высокий смуглый брюнет с темными, как ночь глазами и одетый только в тонкий длинный халат нараспашку. Цепкий холодный взгляд и упрямо поджатые тонкие губы завершали картину.