Тем паче я достал из кармана восемь копеек медью, и парни сразу признали, что этого хватит на пять литров дешёвого самогона, здесь рядом, за углом. А уж с самогоном нас на любой свадьбе примут как самых дорогих гостей! Идти, кстати, пришлось не особенно далеко, буквально два квартала, до следующего угла и там ещё ступеней сорок вниз, в увешанное сердечками и голубками подземелье.

— Илюша, а вашу шашку вы не могли бы оставить за порогом? — наивно полюбопытствовал Моня, но сам же себе и ответил: — Нет, конечно, сопрут ведь…

— И спасибо не скажут, — добавил его верный сокамерник.

 — А Монька чё сказать-то хотел, там у нас народец разный. Ты, короче, повежливей как-нибудь. Ну там трупов поменьше, чай, на вечеринку зовём, а не на штурм Азовской крепости.

— Понял.

— Нас хоть пожалей, нам тут ещё жить, хотя… Братан, слышь, а ежели Иловайский всю кодлу здесь загасит, мы смогём свою мясную лавочку открыть? Али Павлушечка конкуренцией задушит? Не, я серьёзно…"

"Мы с Моней не стали даже слушать эти бредни. Лысый упырь деловито накинул личину первого парня на деревне и условным стуком «раз-два-три-раз-три-два» дал знать, что гости прибыли.

Изнутри щёлкнул смазанный засов, по ушам стукнула разухабистая народная музыка Костромской или Архангельской губернии, в лицо двинул ком сивушного дыма, и незнакомый бородач без двух передних зубов с поклоном пригласил нас войтить. Да-да, именно так он и выразился: «Просю войтить!» Мы втроём, плечом к плечу, кое-как протолкались в узкий проход и замерли у стеночки.

— Типа чё? — храбро спросил Шлёма у плотной толпы подогретых алкоголем упырей, вурдалаков и вроде даже делегации из башкирских убыров.

— Человека привели.

— Живого.

— Хорошо энто, спасибо скаже…

— Эй, да это не человек, это… хотя тьфу, человек, конечно, просто похож на…

— На кого?

— Казак как казак, при форме, при шашке, при…

— Парни, вы чё, охренели, сюда самого Иловайского тащить?! — резюмируя общие выкрики, заключил плечистый упырь в лакейских лохмотьях под личиной пышного елизаветинского вельможи.

— А чё такого-то? Илюха в Оборотном городе давно свой. Знаешь, чем он с Хозяйкой занимается? Не знаешь, так и не лезь!

Я был готов убить болтливого Шлёмку на месте, но въедливый упырь в лакейском предрешил свою судьбу:

— Да ну? С Хозяйкой? Вот пущай он нам об энтом при всём народе и скажет.

И чтоб интимностей побольше, слыхал, казачок?

— Слыхал, — подтвердил я.

— Ну и чё? И чем, и как, и скока, и…

Договорить я ему не дал, боковым ударом в ухо отправив в полёт на другую сторону зала. В толпе не раздалось ни одного удивлённого вскрика, вроде как обычное дело… Я подождал. Пауза затянулась.

— Ясно, — наконец высказался самый догадливый. — Они с Хозяйкой английский бокс изучают.