Скажи ему, что я еще не смирился с тем, что он обеспечил мне такой геморрой, как чертов Конгресс.

- Сам ему скажи. А то он уже чешется на нервной почве. От жены не должно быть негатива.

- Прочла в очередной умной книжке?

Гермиона выразительно закатила глаза и ответила, отпуская его локоть:

- С тобой в последнее время стало невозможно общаться. Не пропадай, привет Регу.

Гарри кивнул и толкнул дверь к себе в отдел.

Шум, производимый сотрудниками, достаточно громкий, к слову, моментально стих. Какой-то совсем молодой курсант-практикант еще попытался продолжить зубоскалить, но толчок под ребра от более опытного соседа быстро привел его в чувство.

- Доброе утро, мистер Поттер, - поздоровалась секретарь. – Почта. Свежий Пророк, квартальный отчет, счета, выписки из дел, запрошенных мистером Томасом, записка от Министра…

- Просто утро, - перебил ее Гарри, предчувствуя головную боль. – Почту на стол, все встречи перенести на вторую половину дня, отчет после совещания, приема сегодня не будет.

- Но мистер Ростберри записался еще полгода назад!

- На сколько?

- На два пятнадцать.

- Посмотрим. Чего сидим? - он обвел тяжелым взглядом подчиненных. – Пятнадцать минут давно прошли. Жопу в горсть и ко мне.

Все послушно поднялись, подхватывая какие-то бумаги, и прошли мимо него в кабинет.

- Миссис Приклдэй, - сказал Главный секретарю, - никого не впускайте как минимум час. Боюсь, совещание затянется.

- Хорошо, мистер Поттер.

- Очень на вас рассчитываю.

Он тоже зашел в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Секретарь автоматически накинула на нее заглушающее – она знала Поттера почти десять лет. Если он уже пришел в таком состоянии, совещание обещало не только затянуться, но и быстро перейти в режим «на повышенных тонах», а рык у шефа был настолько впечатляющим, что мог помешать работе соседних отделов.

***

Дела обстояли хуже некуда. Воспользовавшись тем, что авторитарного, тяжелого в общении и обладающего определенным весом Поттера нет, на аврорат повесили целый ворох дополнительных обязанностей, о которых Главному побоялись бы даже заикнуться.