Если в течение того времени, пока больной был в коме, с его «магическим якорем» что-то бы случилось, обратный процесс пробуждения усложнялся в разы. К тому же, проницаемость для посторонней магии снижалась практически до нуля.

«Это я, - обреченно подумал Деймос. – Это я усыпил его. Ведь только на мою магию он реагирует положительно, даже Сметвика отталкивает. Мерлин, это я его… Зачем? Хотя, это глупый вопрос. Кому еще я мог такое доверить? Доверить жизнь моего Северуса? Остается надеяться, что я во всем разберусь до того, как станет слишком поздно».

Доклад был принят благосклонно, и Северус еще около часа отвечал на каверзные вопросы, приводил примеры, демонстрировал сложные цветные диаграммы, результаты опытов на крысах и прочих грызунах, планы по внедрению новаторского метода, как только тот пройдет все нужные испытания.

Даже на расстоянии Деймос чувствовал, как доволен Северус, как он буквально лучится самодовольством и осознанием собственной гениальности. Он был за него рад. И да, горд. Горд его успехом так, как никогда не гордился своим, считая все личные достижения мелочью, по сравнению с тем, что ему пришлось пережить в юности.

Все-таки стать убийцей в семнадцать – не лучший опыт, да и потом полевая работа не раз заставляла его задуматься о проценте КПД, о том, не слишком ли дорого успех обходится лично ему и его психике, стоит ли он того?

Вслед за этими размышлениями о смысле бытия обычно шла короткая, но глубокая депрессия, во время которой он усиленно «радовался жизни», впадая в разгул и разврат, но уже через пару дней вставал на привычные рельсы своей жизни, стараясь не думать о том, ради чего он существует.

Ответ на этот вопрос появился у него в тот момент, когда он впервые встал между Северусом и Судьбой, когда все приобретенные потом и кровью навыки впервые спасли драгоценную, хрупкую жизнь, когда, прижав к себе худенького, потерянного, одинокого мальчишку, он ощутил себя нужным, любимым. Не за то, что герой, победитель Темного Лорда, а потому что важен именно таким, как есть. Пусть лишь для одного-единственного человека. Для Северуса.

- Ты был великолепен, - улыбнувшись, сказал Деймос супругу, когда тот, окончательно раскланявшись, опустился в соседнее кресло.

– Я, даже будучи Гретой, понял девяносто процентов из того, что ты говорил.

Северус хмыкнул, но смолчал.

- Это надо отметить, - продолжил Деймос, погладив его руку. – У тебя еще сохранились те самые джинсы?

Снейп удержал лицо и молчал несколько долгих мгновений.

- Даже и не думай, - сквозь зубы прошипел он.

Блэк предвкушающее улыбнулся. Думать он и не собирался. В конце концов в таких случаях всегда лучше действовать, верно?

***

- Майлз.