Далеко слева сквозь лес просвечивали огоньки – с полдюжины, желтые и синеватые, один был расположен гораздо выше остальных, наверное, на пригорке. Временами иные из них исчезали, вновь появлялись – это их заслоняли качающиеся ветки.

– Даже раньше, чем я рассчитывал, – сказал он. – Пошли?

– Напрямик? – поморщилась она.

Джен и в самом деле шагала, как стойкий оловянный солдатик, – что Мазура отнюдь не радовало, представлял, как ей скверно и муторно. Хотя сам в таком состоянии не бывал и, слава богу, никогда не будет, это, надо полагать, не уступает хорошему похмелью с его слабостью и головокружением, – значит, примерно представить можно…

– Пройдем вперед, – сказал он. – Дорога влево загибается, может, мимо деревни и пройдет…

Оказалось, он ошибся – самую малость отклонившись влево, к северу, дорога вновь уходила на восток с такой точностью, словно ее прокладывали по компасу. Зато обнаружился поворот – и уж он-то вел к деревне, никаких сомнений. Мазур, посветив фонариком, легко рассмотрел глубокие отпечатки автомобильных шин, засохшие вместе с серой грязью.

Оба приободрились, хоть и не рассчитывали на радушный прием, близость жилья сама по себе действовала возбуждающе. Здесь в любой деревеньке найдется пустующий дом, и не один, так что можно устроиться на ночлег, никого не тревожа…

– А казалось, совсем близко… – вздохнула Джен, когда они прошли по узкой дороге не менее километра.

– То-то, что казалось, – сказал Мазур. – Ночью огонек виден далеко, кажется, два шага пройти, а там, может, километров десять…

– Ох, не накаркай…

– Может, и все двадцать… Ладно, это я уже шучу. Дорогу всегда лучше мысленно удлинять – потом приятнее будет ошибиться…

– Видишь?!

Он и сам уже видел. Остановился, держа ладонь на висевшем через плечо автомате. Долго вглядывался.

После незабываемой таежной встречи с «хозяином» в первый миг показалось, что судьба опять свела с кем-то подобным, – даже отсюда, с расстояния метров в двести, можно было разглядеть, что возвышавшаяся у дороги фигура превосходила человека ростом чуть ли не в два раза…

Они стояли. Фигура тоже не шевелилась, словно бы повернувшись к ним боком. Плавных очертаний, словно бы беременная женщина или пузатый борец сумо, голова остроконечная – колпак? Шлем?

– Тьфу ты, да это же статуя, – сказал Мазур. – Определенно статуя, и на волосок не шелохнулась…

– Опять?!

– Да нет, тут что-то другое, – сказал он. – Не должно быть в этих местах ни эвенков, ни якутов, одни славяне… Пошли тихонечко?

Они двинулись вперед. Стояла прохладная тишина, в той стороне, где огоньки, раздавалось собачье тявканье, что опять-таки не свидетельствовало о близости деревни, – собачий брех по ночам далеко разносится…

– Статуя, – сказал Мазур уже совершенно спокойно.