Если верить стрелочке, горючее еще оставалось, но, сколько Мазур ни терзал стартер, мотор не заводился, и он отступился в конце концов, боясь посадить аккумулятор.

Задремавшая было Джен открыла глаза:

– Сломались?

– Ага, – сказал Мазур без особого раздражения. – Ну да нам не привыкать… Выйди, пожалуйста. Кабину придется поднимать…

Он предварительно обыскал все в поисках инструментов – но из таковых обнаружил лишь обшарпанный гаечный ключ двенадцать и четырнадцать, обломанный на конце напильник и огромный штопор с деревянной ручкой. Его нож сгодился бы в качестве ножниц по металлу и отвертки, но вот гайки отворачивать приспособлен не был – спецназовские инструменты не годятся, чтобы чинить какие бы то ни было агрегаты, ибо приспособлены для прямо противоположных действий…

Проводка вроде в порядке, свечи исправно давали искру. У него давно уже зародились подозрения, что засорился жиклер, – но карбюратор голыми руками не снять…

Опустив кабину на место и пнув совершенно неповинную в аварии покрышку, Мазур залез в кузов, где сидела Джен, вытер о брезент испачканные руки – двигатель не протирали лет сто – и устало сообщил, усевшись рядом:

– Пациент скорее мертв, чем жив.

– Так серьезно поломались?

– Может, и не особенно, – сказал он. – Но инструментов нет никаких, бесполезно… Тебя, случайно, не учили чинить автомобильные двигатели без инструментов?

– Нас их вообще чинить не учили.

– Америка… – проворчал Мазур. – В общем, вариантов у нас немного. Или оставаться, или идти… Оставаться совершенно бессмысленно – попутных машин ждать нечего, а вот погоню дождаться можно запросто.

– А если идти, то куда?

– Подержи фонарик, – сказал он, разворачивая карту – Возьми процессор, квадратную клавишу слева нажми… Ага. Мы примерно вот здесь. Условно говоря. С допуском примерно километр-полтора для любого направления – техника наша столь ювелирно не работает и не привыкла каждую елку считать, дает лишь азимуты и общее приближение…

– Что ты задумал?

– А?

– Я тебя уже начала понимать, ты знаешь, – сказала Джен, – как только ты принимаешься болтать сам с собой, совершенно ненужные подробности нанизывать – значит, уже определил для себя какую-то идею и просчитываешь ее мысленно…

– Да?

– Точно тебе говорю. Успела поневоле изучить, как надоевшего супруга…

– Насчет супруга – это здорово, – сказал он задумчиво. – Мне этот намек нравится, в нем при некоторой игривости мыслей можно и усмотреть… – спохватился, хмыкнул. – Черт, и верно. Идея нехитрая – здесь, в радиусе десяти километров, обозначены сразу три деревеньки. Причем одна совсем близко. А деревня, как выражались в старину господа ландскнехты, все равно, что полнехонькая свинья-копилка.