Мазур кивком показал ей на выключатель. Свет погас везде, кроме ванной, – и его было достаточно. Держа банку над ванной, Мазур одним ударом отсек от нее верхнюю треть и ухитрился при этом не забрызгаться хлынувшим пивом. Размотал колечко толстой лески, велел:

– Бутылки сюда! Живо!

Остановился на миг в нелепой позе, собравшись одновременно двигаться в двух разных направлениях. И все же подскочил сначала к окну, почти бесшумно распахнул первую раму, открыл шпингалеты второй, предварительно как следует пошуровав лезвием ножа меж подоконником и створками, чтобы легче открылось потом.

Окна, конечно же, были не заклеены на зиму – когда это в наших гостиницах простирали заботу о постояльцах столь далеко?

Свалка в вестибюле будет та еще. Ребятки постараются добросовестно отработать немалые денежки. Но «ревнивый муж» и его спутники, несомненно, быстренько поймут, в чем дело, и начнут махать жуткими удостоверениями. Предположим, это им поначалу не особенно и поможет – однако рано или поздно добьются своего. Скоренько расколют и Таньку, и Эльку «Вас обоих обрисовал в точности».

Еще бы… Ладно, будем надеяться, что милиция подкатит вовремя и добавит переполоху…

Но быстро же прикатили! Вычислили или в гостинице еще со старых времен остались стукачи? Черт, какая разница…

Сноровисто и быстро сделал «натяжку» – граната с выдернутой чекой покоится в банке, примотанной к ножке тумбочки у двери в ванную, вокруг расставлены закупоренные бутылки шампанского, вся эта машинерия связана с дверной ручкой. Когда выломают дверь – хватит и грому, и звону, и летящих осколков стекла…

Для безвинного гостиничного персонала нет ни малейшей опасности – даже самый неопытный оперативник в такой ситуации кинется вышибать дверь самолично, персонал моментально (и справедливо) будет заподозрен в сговоре с беглецами и отстранен от любых действий…

Приблизил лицо к холодному стеклу.

Окна выходят на задворки гостиницы – кухня-пристроечка к главному зданию, гаражи, огромные мусорные баки… А отчего это худая бродячая собака вдруг встрепенулась, поджалась, уставилась в сторону?

Но выбора не было.

Мазур распахнул створку, вскочил с ногами на кресло. До земли было метра два – первый этаж невысокий… Вроде тихо…

– Давай! – мотнул он подбородком.

Джен, не колеблясь, вскочила на кресло, встала коленкой на подоконник. В лицо ударила вечерняя прохлада. Спрыгнула во двор, присела, но тут же выпрямилась, обернулась к нему.

Мазур, аккуратненько перенеся ногу через подоконник, прыгнул следом. Во дворе было темновато, большинство выходивших в него окон не горели.