Спать хотелось, но не так сильно, как час назад.

— Госпожа моя, а у вас остались дома дети? — вдруг спросил Сокол.

Она вздохнула.

— Не то, чтобы дома, но — да. Дочка. Большая уже.

— Удачно замужем?

— Да что вы все про замуж-то! Нет, учится она. В университете. И если квартиру я ей сделала, то кто будет деньги на жизнь переводить — я теперь не знаю.

— Учится, значит, — улыбнулся он. — И поможет ей в жизни это ученье?

— Должно, — пожала она плечами.

— Быстрее замуж возьмут?

— Нет, на работу, и не секретаршей, а делом заниматься. И платить будут хорошо, — он молчал и внимательно на неё смотрел, поэтому она продолжила: — Ну да, у нас бывает, что у мужа жена не работает или дочка у богатых родителей, но чем заниматься-то? Дома сиднем сидеть? Так завоешь.

— И вы… работали?

— А как же? Жить-то на что-то надо. Мои родители — обычные. Родители мужа — тоже.

— А муж где? Дома остался?

— Нет, — покачала она головой. — Ушёл.

— Куда? — не понял он. — На тот свет, что ли?

— Нет, почему. К… к любовнице, короче. Мы расстались. Полгода как. Или уже больше.

Он вгляделся в неё.

— Что значит — расстались?

— То и значит.

Он ушёл, я осталась. Развод я ему дала, правда, только когда он перестал Настюхину долю квартиры отжимать. Собственников трое — на троих и делить. А он мне начал мозги пудрить — мол, давай, продадим, и я возьму себе свою долю и Настину, тебе норм, а ей всё равно уезжать. А с ней потом разберёмся как-нибудь. Ага, разобрался бы он, как же. Только с одной своей третью я бы ей ни в жизни жильё не купила. И договорились — я квартиру покупаю, он деньги на жизнь даёт. Так и записали. Боюсь теперь, как бы он не прослышал, что я пропала, и Настю совсем без денег не оставил. Стипендия-то не бог весть какая.

— Я не могу сказать, что всё понял, но это нужно запить, — покачал он головой и снова протянул ей флягу.

Потом сам тоже глотнул. И снова достал персиков.

— Чего тут понимать? Была б моя воля, рванула бы домой.

— Погодите. Я так понял, что муж ваш пошёл куда-то далеко, и там ему хорошо, но вы обязали его содержать вашу с ним дочь.

— Точно. Пока не выучится и не начнёт работать.

— То есть она у вас не брошена, так?

— Так.

— А кто ещё у вас есть?

— Родители. Слава богу, живы.

За ними так-то мой брат присматривает. Он младше на два года.

— И хорошо, — кивнул он. — Давайте пить за то, чтобы все наши близкие были живы.

— Давайте.

Фляга, потом снова персик.

— То есть, получается, что никто без вас голодный не плачет? — уточнил он.

— Вроде не должен. У меня даже кота нет. Хотела завести, а теперь рада, что не успела. Только цветы, но их, наверное, мама уже к себе забрала. Цветы, в горшках. Дома растут, — пояснила она в ответ на недоумённый взгляд.

— Так значит, вы свободны, — заметил он.