— Ой, не знаю я про мастера, — Лизавета снова надела свои кроссовки. — У меня больные ноги и в обувь нужно класть особые стельки.

— Это вы господину Больто расскажете, и он сделает, как вам надо, — сообщила девочка.

Лизавета снова усомнилась. Тем временем на её голову был водружён чепец, Аттилия что-то поправила и отогнула наружу уголки.

Вообще оказалось неплохо. Хотелось посмотреть на себя в зеркало.

— Скажи, а зеркало только в ванной комнате?

— Да, но я попрошу, чтобы вам принесли сюда тоже.

— Скажи, а чем мажут лицо? Ну, чтобы кожа не обветривалась, например?

— О, для этого есть столько всяких средств! Это вам нужно в лавку госпожи Клары, она готовит разные притирания и духи, и торгует ими. Сегодня уже поздно, а завтра съездим!

— Съездим… как?

— На лодке, как же ещё?

Она на острове? Или где вообще? Ладно, это потом. Сейчас посмотреть, что вышло.

Зеркало показало серьёзную даму, запакованную по всем правилам ренессансной моды. Даже её объёмы как будто смотрелись в этой одежде более гармонично, чем она привыкла. Да-да, было похоже на вторую половину шестнадцатого века, только силуэт подправить. Но подправлять силуэт Лизавета не хотела. Она хотела магазин чулок и нижнего белья.

По дороге в комнату их встретила госпожа Крыска.

— Господин Астальдо велел вам спуститься.

Надо же, велел.

— Что-то случилось? — поинтересовалась Лизавета.

— То есть, он приглашает вас поужинать с ним, — завершила Крыска.

1.8 Двумя днями ранее

Астальдо спускался в темницу. Он понимал, что никто другой с предстоящим разговором не справится."

"Винтовая лестница была узкой, ступени — скользкими. Впереди и сзади шли служки с факелами, но, честное слово, проще было вовсе закрыть глаза и спускаться на ощупь.

В конце концов, он — важная особа. И имеет право на любые капризы. В том числе — не любить темноту, маленькие помещения и тесные винтовые лестницы.

К счастью, лестница закончилась. К сожалению, она закончилась узким коридором с низким потолком. Брат Василио, что шел с факелом впереди, чуть ли не вдвое сгибался, чтобы не словить затылком очередное перекрытие. Астальдо в сравнении с ним был мал и хрупок, ему приходилось всего-то немного наклонять голову.

У нужной двери стояли часовые. Они поприветствовали Астальдо, как подобает, и один из них отпер тяжёлый замок на двери.

— Прошу вас, господин Астальдо, — отворил толстую деревянную дверь и с поклоном предложил войти.

Василио вошёл первым, и укрепил факел на стене.

Астальдо благословил часового и тоже вошёл.

Камера была маленькой, тёмной и вообще противной. Если потушить факел, то можно было разглядеть в стене дыру, ведущую под углом наружу, но толщина стены была такова, что и света почти не проникало, и воздуха — тоже.

Да-да, запах. Немытого тела и ведра с отходами.