— Та, которая так нуждалась в моем самообладании, сама собою не владеет.

— Разве? — Шанель усмехнулась.

— Ты не находишь это странным, женщина?

— Не особенно. Разве тебе нужно мое самообладание?

— Оно в самом деле могло бы оказаться полезным.

— Ах, бедный ребенок! Думаю, что тебе придется мужественно переносить боль — или мы можем воздержаться…

Его губы прервали это предложение, и на этот раз поцелуй был полной противоположностью предыдущему. Шанель едва не задохнулась, пока он наконец не отпустил ее. Дразнить его было явно опасно.

Прошло некоторое время, прежде чем Шанель вновь смогла заговорить.

— Как я понимаю, воздержание исключается?

— Что-то я не заметил у тебя такого желания.

— Какая самоуверенность! — возразила Шанель. — А ты не ошибаешься, воин? — не удержалась она от еще одного выпада.

— А ты не согласна? Шанель вздохнула.

— Сегодня мне не очень везет, когда я с чем-то не соглашаюсь. — Это напомнило ей о том, с чем теперь нельзя было не согласиться, и Шанель подумала, что следует предупредить его. — Но надеюсь, ты не думаешь, будто только из-за того, что стал моим другом жизни, мы будем всегда ладить.

От его ослепительной улыбки ее душа затрепетала."

"— Разве мы не поладили?

— Согласна. Но постель — это единственное исключение, которое я допускаю, — с усмешкой добавила она.

— Ты будешь подчиняться мне во всем. И тогда не будет никаких проблем.

— Ты действительно думаешь, что все будет легко? — спросила Шанель. — Я не говорю, что не буду пытаться подчиняться тебе, — поспешно добавила она. — Я всегда была послушной дочерью — ну, по крайней мере, до последнего времени. Но есть другие причины, по которым я не хотела воина, есть вещи, с которыми я совершенно не согласна…

— Там будет видно! — Палец Фалона прижался к ее губам, заставив замолчать.

— Это еще одно обещание?

— Я обещаю, что ты будешь счастлива, несмотря на свои возражения.

Звучит очень противоречиво. Но сейчас Шанель совершенно не настроена спорить. Ей хочется больше узнать этого воина, с которым она теперь связана, в особенности его могучее тело. Осознание того, что теперь она имеет на это тело определенные права, породило в Шанель острое чувство собственника, которого она раньше никогда не испытывала.

И она предалась этому чувству, проводя руками по его плечам и рукам и наблюдая за тем, как его мышцы реагируют на ее прикосновения. Затем она начала целовать его грудь и шею, ощущая на губах сладостный вкус его кожи.

Фалон казался совершенно спокойным, и его внезапный стон застал Шанель врасплох.

— Женщина, ты слишком рано начинаешь играть со мной в такие игры, — сказал он.

— Почему? — со смехом спросила она. Он перевернул ее на спину и вошел в нее так быстро, что Шанель не успела даже вздрогнуть.