Вы дослушали Моцарта? Я могу включить вам Баха…

– Не стоит, – запротестовал доктор. Классическая музыка его угнетала и наводила на всякие грустные мысли. Фредерику не давал покоя его пациент, теперь уже «безымянный». Он понимал, что должен сложить в уме очень сложный пазл, многих деталей которого попросту не хватает.

– Как скажете, доктор Браун. Адольф Добельманович, как вы можете не видеть, что я поправилась на три с половиной килограмма? А? Вы мне льстите, нахваливаете меня, делаете вид, что не замечаете ч… – она оборвала свой монолог на полуслове, внимательно послушала тишину, а затем снова продолжила:

– Боже мой… – Лицо миссис Норис приняло страдальческий вид. – Если я узнаю, что вам нравятся толстушки, то я сяду на строжайшую диету и буду пить только воду. Я вам назло стану ана…

Она вновь замолчала, словно прислушиваясь к неизвестному источнику. А затем ее лицо расслабилось, и на мгновение она всем телом вздрогнула, словно ее в самом деле кто-то касался сейчас.

– Вы – самый нежный человек в моей жизни, Адольф Добельманович. Дни, проведенные с вами – такие же незабываемые и прекрасные, как и то время, когда я была молодой и цветущей. Когда на меня обращали внимание мужчины – симпатичные и бедные, знаете, бедность – это отсутствие красоты, высокие и низкорослые, толстые и худые. На меня обращали особое внимание красивые женщины, они либо мне завидовали, либо восхищались мною. Адольф, знаете, по какому критерию я выбирала, с кем из мужчин мне пить кофе? – В этот раз мадам не стала дожидаться ответа своего собеседника. – Запах! Если мужчина пах для меня молоком, как пахнет головка у младенца, то этот мужчина мне был интересен. Как минимум потому, что со временем он не начнет в нашей квартире вонять. А вонь раздражает, Адольф Добельманович, мужская вонь хуже холеры. Если мужчина при знакомстве изначально не особо приятно пахнет, то вскоре, после какой-то ссоры, он начнет вонять, как лучшие сыры Франции. Но нет, сыры я очень люблю, не знаю, почему вдруг пришло такое сравнение, он, скорее, начнет пахнуть, как протухшее белье. И знаете, мой дорогой…

Доктор Браун не мог больше этого слышать и решил незамедлительно покинуть комнату и поговорить с миссис Норис в другой раз, когда ее возлюбленный, Адольф Добельманович Пульк, покинет ее дом и перестанет отвлекать старуху от мира доктора Брауна.

– До встречи, миссис.

– Вы уходите, доктор?

– Я зайду к вам завтра утром, не стану вас отвлекать от беседы. Прекрасного дня вам и Адольфу Добельмановичу.

– До свидания, доктор Браун.

Когда Фредерик поднялся на четвертый этаж, то первым делом отыскал санитара Гарри и спросил у него – кормил ли тот его пациента, как он ему велел.

– Да, все, как вы сказали. Я его только что покормил завтраком.