– Что в вашем понимании «любовь», Ричард?

– А в вашем, доктор?

Фредерик имел собственную тактику беседы с людьми, чьи болезни были невидимы глазу, но несомненны для слуха. Если его о чем-то спрашивали, он всегда предпочитал отвечать четко и правдиво. Важно было, чтобы его собеседник чувствовал себя на равных с доктором, но данный собеседник, по мнению Фредерика, не страдал какой-то глубокой болезнью, раздражителем и разрушителем «Я», жившего под его кожей. И если эти беседы будут продолжаться в том же духе, что и сейчас, то доктор Браун признает своего больного совершенно здоровым. И не забудет упомянуть о наличии незаурядного склада ума.

– Любовь – это состояние, при котором человек не способен видеть другого в точных и явственных деталях, каким его видят все окружающие. Например, некий Уильям не видит кругов под глазами у своей возлюбленной и не чувствует запаха ее немытых волос.

– Как сухо, – засмеялся Ричард Ло, разговаривавший с Фредериком лежа на боку. – А вы чувствуете запах грязных волос своей возлюбленной, доктор Браун? – Ричард Ло помолчал и добавил: – Вы вообще когда-нибудь любили?

– Да.

– И чем закончилась ваша любовь?

– Сыном, – спокойно ответил Фредерик.

– Сыном или на сыне она закончилась?

– Теперь ваша очередь ответить на мой вопрос, Ричард. Вы играете в одни ворота, позвольте и мне коснуться ногой вашего мяча.

– Пожалуйста. Вы спрашиваете, что такое любовь, у автора любовных романов? Да откуда ему об этом знать? – Пациент засмеялся еще сильнее прежнего, только эти внезапные приступы зловещего смеха вызывали у Фредерика небольшие сомнения относительно здравости ума своего собеседника.

– Странно. Вы же пишете о любви.

– А вы изучаете душевнозаблудших, доктор. Но вы ведь не относите себя к ним.

Фредерик хотел было ответить, но Ричард Ло его перебил.

– Или относите? Ведь согласитесь, что хладнокровие и безразличие к чувствам других людей – это один из симптомов шизофрении.

– Вы хорошо осведомлены, Ричард… Это так! Но если брать за основу только этот симптом, то каждого третьего прохожего можно смело брать за руку и вести к нам в лечебницу. Как вы здесь оказались, Ричард? Насколько мне известно, вы – знаменитый писатель, и вашему читателю вас, должно быть, не хватает.

– Моему читателю не важно, где я нахожусь, ему важно, чтобы я писал.

– А вы пишете сейчас?

– Конечно. Я не могу не писать.

– Каким образом вы пишете?"

"– Я пишу, держа в правой руке шариковую ручку. Но не стану язвить, доктор Браун, сейчас я пишу в кафе под названием «Хобот альбатроса» на печатной машинке Brother CE-50. Хорошая вещь, скажу я вам. Я нахожусь в Риме, на одной из центральных шумных улиц.