Тут из-за угла выбежал десяток северян, и один из них двинулся к ним, занеся копье для удара. Макс упал на колени и заверещал, склонив стриженую макушку:

— Добрый господин, не убивайте. Я и так раб. Мне все равно, кому служить. Я грамотный раб и умею лечить. Я стою очень дорого и пригожусь великому царю.

— Трус, — зашипел жрец, — какой же ты трус.

— Да я же раб, не все ли мне равно.

Воин явно удивился, вопросительно смотря на десятника. Тот сказал:

— К остальным его. Если соврал, сдерем шкуру.

— А лысого куда?

— Это жрец, пусть валит на все четыре стороны. Не хватало еще с богами ссориться.

— Многоуважаемый эну Хутран, я правильно понимаю, что с этого момента я не являюсь более рабом храма великого бога Иншушинака? — невинно спросил Макс.

Тот ошалело посмотрел на Макса и сказал:

— Наверное, да, больше не являешься. А к чему тебе это?

— Я планирую вскоре посетить Аншан и не хотел бы, чтобы у нас возникло недопонимание.

В этот момент Макс остро пожалел, что у него нет фотоаппарата. Это выражение лица бывшего начальства стоило увековечить в веках. Жрец так и стоял, идиотски моргая глазами, пока солдат, стимулируя Макса тычком в поясницу, не увел его на главную площадь, где собирали пленных.

Идя по улицам взятого города, Макс полностью осознал смысл выражения «горе побежденным». На улицах валялись тела убитых воинов и мирных жителей. Молодых женщин воины насиловали тут же, не стесняясь никого. Причем их товарищи стояли рядом и подбадривали, ожидая своей очереди. Совсем маленьких детей и стариков убивали на месте, как бесполезных. Всех, кто пытался сопротивляться, убивали тоже. На главной площади, у храма Нергала, стояло оцепление с копьями, а с прилегающих улиц продолжали гнать угрюмых мужчин и рыдающих женщин, прижимающих к себе детей. Макс сел на землю, не отпуская ящик с инструментом доктора Шимута, который ему разрешили взять. Рядом сидел горожанин, который монотонно выл, раскачиваясь из стороны в сторону. Тут же рядом сидела незнакомая молодая женщина, почти девочка, которая смотрела стеклянным взглядом, не реагируя на окружающее. Судя по разорванной рубахе и крови на ногах, она была изнасилована, и не раз. На расстоянии вытянутой руки Макс с удивлением увидел копьеносца, с которым дрался Нергал-Нацир. Тот был ранен в голову, а из-под повязки текла кровь. Макс перевязал его, уняв кровь, и спросил:

— Как тебя зовут, воин?

— Ахикар. К чему тебе, раб?

— Ты теперь тоже раб.

— Это да. Так к чему тебе?

— Слушай внимательно. Забудь, что ты воин. Не смотри в глаза, кланяйся, держи руки на виду. И мы вместе выберемся отсюда.

— Твой разум помутился? Я ранен, а мы в плену у ассирийцев, которые знают, как обращаться с рабами. Уж ты мне поверь.

— Это ты поверь мне и найди десяток наших.