Теперь, после оборота, ты официально сука клана и требовать я с тебя буду как со своей суки. Не нравится — можешь идти и дальше изображать из себя никчёмную человечишку, скуля и паразитируя на моем бете. Но ты всё равно прибежишь — твоя сущность не даст тебе долго без меня находиться… И знаешь что? — спросил Баев, близко наклонившись ко мне.

— Что? — машинально спросила я, облизав пересохшие от волнения губы.

— Тогда я поимею тебя. Грубо и долго. Так как я хочу. А потом ты навсегда станешь моей женой и моей Луной.

Внезапно я вспомнила свой сон и блондинку, которая советовала мне бежать из клана, бежать как можно быстрее.

— Они изменят тебя, — вспомнила я её слова, — Они всё меняют. Всё уничтожают.

Баев ведь сейчас именно это и делает, подумала я с ужасом. Он уже изменил меня, превратив в оборотня. Что дальше — полная покорность из — за метки?

— Что, девочка, слишком страшно взрослеть? — ласково спросил Альфа, вдруг протягивая ко мне свою руку. — Иди сюда, Настя. Пообещай меня слушаться, пообещай что забудешь все свои человеческие слабости…

— И тогда мы заживём счастливо? — спросила я с сарказмом в голосе.

— Именно так. Всей стаи это будет на пользу. Твой брат больше не будет разрываться между сестрой и женой.

— … и только от меня ничего не останется, — подумала я с тоской.

— Не останется от слабой человечишки, — кивнул, вклинившись в мои мысли, Кирилл. — Положение сильной Альфы — самки и Луны стаи станет новой вехой в твоей жизни.

— Иди сюда, милая…

Я замотав головой, сделала ещё один шаг назад.

— Беги, — шепнул вдруг голос блондинки и я, послушавшись этой команды, выскочила за дверь. Кирилл бросился за мной следом — я слышала его за своей спиной и уже приготовилась к поражению, когда лампы в коридоре начали мигать: то гаснуть, то снова вспыхивать; двери в разные комнаты открывались и закрывались самостоятельно.

Кирилл нагнал меня у лестницы. Рывок — и мы в небольшой комнате, похожий на кабинет. Баев поднял до своего уровня, впечатав в стену.

— Можешь убить меня, но я не дам себя изменить, — выплюнула я в лицо ему угрозу. Кирилл скривился.

— Убил бы, если бы мог, — захрипел он, впиваясь в мои губы. Поцелуй не был нежным. Он ставил свою печать, демонстрировал свою силу, подавлял мою волю.

— Не борись… — рычал Кирилл, но теперь я улыбалась кровожадно. Люди, доведенные до отчаяния, способные на любые поступки. Я ловко отворачивала свои губы от жестокого мужского рта. — Не борись со мной, девочка… Или проваливай отсюда насовсем — до тех пор, пока не повзрослеешь.

Второй вариант мне нравится значительно больше, — заметила я. Кирилл ухмыльнулся.