Все они словно были созданы по одному скучному шаблону: фотографы, телевизионные продюсеры, второразрядные актеры, манекенщики, не отличающиеся ни умом, ни личностными качествами. Мужской характер им заменяли правильные черты лица и подобострастные улыбки. Они всегда смотрели одним глазом на нее, а другим в камеру, думая лишь о том, какое впечатление производят на окружающих.

Эйнджел уже почти забыла, что такое настоящий мужчина, пока человек, пахнущий землей после дождя, не напомнил ей об этом. По крайней мере, его грубая прямота была искренней. Встреча с ним странным образом расшевелила Эйнджел.

Закрыв глаза, молодая женщина вспомнила, как он уперся руками в стену, преградив ей путь. Он и пальцем к ней не прикоснулся, но ей казалось, что его руки гладят ее тело. Она все еще ощущала его присутствие.

Я должна взять себя в руки, подумала Эйнджел. Если бы моя жизнь хотя бы наполовину была такой яркой, как ее представляла пресса, я бы лучше с этим справилась.

Эйнджел снова легла в постель и попыталась заснуть, но на этот раз ей снились странные сны. Она слышала звук шагов, но никого не видела. Шаги постепенно отдалялись, и она знала, что должна остановить уходящего, или произойдет что-то ужасное. Но прежде чем Эйнджел смогла что-то сделать, она проснулась.

Завтрак был подан на балкон, с которого открывался вид на море. Маленькие птички садились прямо на стол и клевали крошки. Эйнджел была так очарована ими и расстилающейся внизу водной гладью, что почти забыла о еде.

Берта приготовила кофе и вкусные булочки. Сначала она была сдержанна, словно боялась предать Витторио, но постепенно растаяла перед обаянием Эйнджел.

Оставшуюся часть дня новая хозяйка посвятила осмотру дома. С каждой минутой ее восхищение росло. Она сразу полюбила это место. Ей пришлась по душе его легкая запущенность и отсутствие претенциозности.

Судя по темным следам на стенах, оставшимся от картин, лучшие времена дома были позади. Часть оборудования ванных комнат сохранилась с девятнадцатого века. Эйнджел была очарована.

— Этот особняк построен четыре века назад для… — Берта назвала известную аристократическую фамилию. — Герцог жил во дворце, а дом построил для своего сына, когда тот женился. Потом дом перешел к его внучке. Его потомки не живут здесь уже в течение нескольких поколений, но это было счастливое фамильное гнездо.

Эйнджел хотела спросить экономку, почему Витторио пришлось продать дом, но она не сделала этого. Она знала — Берта расскажет своему хозяину, что она им интересуется.

Нельзя позволять ему так думать!

На некоторых стенах сохранились фрески, и Эйнджел несколько часов занималась их изучением, применяя свои знания в области истории искусств.