Моя девочка, моя Карлотта достойна была долгой и счастливой жизни… Раз уж я не уберегла ее… Может быть, Господь будет милостив к вам? Я помолюсь об этом.

Несколько минут я просто не могла говорить, боясь разреветься. Так жалко было мне эту сухую одинокую старуху. Я еще больше стала уважать ее за стойкость и несгибаемость. Но жалость была превыше всего, и я тихонько спросила:

-- Ваше сиятельство, после смерти Карлотты прошло уже больше десяти лет, а вы все никак не можете залечить рану в своем сердце. Правильно ли это?

-- Такие раны не лечатся.

– Ее нельзя вылечить полностью… Но рана уже могла бы зарубцеваться, а ваша все еще кровоточит.

Графиня как будто бы уже стеснялась своих откровений и сидела за столом вполоборота ко мне, неотрывно глядя на игру огня в камине. Пауза была длительная, но потом она спросила:

-- И как, по-вашему, можно залечить рану?

-- Простите, что я полезла с непрошенными советами…

-- Говорите, баронесса Нордман.

Я собралась с духом и ответила:

-- Далеко не все девушки вышли замуж. Многих отправят в монастырь. А ведь служение Господу должно идти от сердца. Вы могли бы удочерить кого-то из них и спасти христианскую душу от ненависти к миру и жизни.

– Вы предлагаете мне разбавить кровь графской ветви Роттерхан? – в голосе ее звучали горечь и раздражение.

– Знаете, ваше сиятельство, я думаю, что родство по крови не самое главное в этой жизни. Гораздо важнее родство по духу.

Мы обе помолчали, а потом я тихо добавила:

– Ведь Ангела – моя родная кровь. Но вы сами видели, госпожа графиня…

Больше в комнате не прозвучало ни слова. Через несколько минут графиня жестом отпустила меня. И я ушла, ругая себя за длинный язык и за то, что полезла не в свое дело: «Зачем я сунулась ее поучать? Только душу бедной старухе растревожила!».

***

Пожалуй, я уже начала привыкать к мысли, что вместо Анжелы и Лизелотты каждое утро вижу в своей постели молодого красивого парня. Муж по-прежнему держался вежливо и слегка отстраненно, за что я была ему бесконечно благодарна: любовные игрища сейчас интересовали меня в последнюю очередь."

"К завтраку хозяйка дома не вышла, и мы поели в полной тишине.

Во дворе меня ожидал домик на полозьях с графскими гербами на дверце. Стелился дымок из невысокой трубы.

-- Мы торопимся и поедем быстро, пока не догоним обоз графа.

В нашем собственном обозе, кроме моей кибитки, было шесть телег и всего девять человек, включая барона и меня. Две из этих телег везли мои сундуки.

Внутри домик оказался гораздо уютнее, чем тот, в котором мы с сестрой ехали в столицу. Самое забавное, что я даже обнаружила некое подобие туалета: в самом конце находилось то, что сперва я приняла за шкаф.