Для меня весь бал свелся к тому, что мы медленно, под руку, переходили от одной кучки людей к другой, немного разговаривали, обменивались комплиментами, обязательно упоминали, какой роскошный стол накрыл для гостей наш король, и снова расходились.

За танцами я предпочла наблюдать со стороны. Были они разные, в том числе и парные: женщина с мужчиной. Только вот учить такой танец пришлось бы весьма долго: слишком много сложных и вычурных движений, которые не запомнишь за один раз. Здесь снова блеснула моя сестра.

Во время танца со своим мужем, (Бог весть, когда Ангела успела его выучить) она вновь прибегла к фокусу с платком.

Только теперь платков этих было два, по одному в каждой руке. Да и цвет летящего шелка был вызывающе алый. Зал почти завороженно смотрел, как взлетают в воздух и вьются огненные лоскуты. Даже король несколько раз хлопнут в ладоши, одобряя искусство молодой графини.

Ангела раскраснелась от удовольствия, находясь в центре внимания. Щебетала птичкой на комплименты окруживших ее придворных, и даже ее нелепое платье не портило цветущую молодость и грацию. На графа Паткуля смотреть мне было неловко: он раздувался от удовольствия, любуясь своей красавицей женой, чувствуя зависть во взглядах мужчин, и явно гордился одобрением короля.

Увы, я слишком хорошо знала Ангелу и понимала, что долго его счастье не продлится.

За эту половину ночи, что мы провели во дворце, я успела познакомиться с доброй полусотней человек и, разумеется, почти никого из них не запомнила. Больше, чем на все остальное, я обращала внимание на своего собственного мужа. Оценивала, как он себя ведет, что говорит, как держит себя с равными, а как – с вышестоящими.

Я была пристрастна изо всех сил, я выискивала хоть какой-нибудь недостаток вроде снобизма или хвастовства, но ничего похожего так и не заметила.

Барон был вежлив без приторности, любезен без излишеств, а главное – весьма внимательно обходился со мной. Он ни на минуту не оставил меня одну и в разговоре с другими мужчинами не забывал о том, что я стою и скучаю рядом, потому все разговоры заканчивались довольно быстро его словами:

-- Простите, дорого Анжеро, но я вижу, что моя супруга заскучала.

-- Что ж, барон, рад был с вами повидаться и поздравить вас с бракосочетанием.

Мое почтение, любезная баронесса Нордман.

Эти самые слова, “баронесса Нордман” звучали сегодня так часто, что к концу вечера я перестала вздрагивать и напоминать себе, что это обращаются именно ко мне, а не кому-то еще.

Домой мы вернулись за полночь и совершенно без сил. У меня даже не было желания возмущаться, когда горничная снимала с меня одежду, а рядом Рольф небрежно стаскивал с себя бальный костюм. До кровати мы еле доползли.