А потом, глянув на Кларимонду, совершенно спокойно спросила:

-- Милочка, а вы не боитесь, что у вас сиськи вывалятся? - не дожидаясь ответа от мгновенно покрасневшей госпожи Люге, графиня приказала горничной: -- Ланси, возьми у этой дамы кружево и вот сюда, – она потыкала пальцем в свою плоскую грудь, – сделай розетку. Так, чтобы не опозориться при дворе.

-- Слушаюсь, госпожа графиня, – покорно кивнула Ланси.

Пока побагровевшая Кларимонда хватала ртом воздух, все девушки в комнате стояли с постными лицами, с трудом сдерживая улыбки. Слишком уж мы устали за дорогу от мелочных придирок госпожи Люге и сейчас чувствовали себя слегка отомщенными.

Графиня командовала, а я с ужасом ожидала, что она скажет по поводу нашей одежды. В отличие от остальных невест, которых собирали матери, ни у Ангелы, ни у меня не было ни одного лишнего клочка кружева. Да и наши платья на фоне остальных выглядели совсем уж убого. Конечно, их погладили, но невозможно было скрыть, что туалеты отнюдь не бальные.

У каждой из нас в сундуке лежало по два платья: по одному шерстяному, молочно-серого цвета, с вырезом под горло и совсем уж скучному. Вторые туалеты были чуть более нарядные: из плотного узорчатого шелка и, в общем-то, возможно, подошли бы для похода в гости. Беда в том, что они были абсолютно одинаковые, довольно строгие, без выреза или кружева, отделанные черной атласной вставкой на груди. Остановившись у нашей кровати, графиня брезгливо поджала губы и несколько минут с недовольным видом любовалась одеждой. Я боялась, что сейчас она потребует кружева на отделку или что-нибудь такое. Но она лишь сильно нахмурилась и спросила:

-- Ваша мать жива?

-- Нет, ваше сиятельство. Маменька умерла, когда мы были совсем еще малы. Отец привел в дом мачеху, – тихо и скромно ответила Ангела.

-- Понятно. Ланси, туалеты госпожи Карлотты давно проверяли?

-- Перед первым снегом сама лично перекладывала, госпожа графиня.

-- Подготовишь для этих девиц синее и красное платье из иберийского шелка. Понятно?

Линси как-то испуганно посмотрела на графиню и молча закивала, так ничего и не сказав. К счастью, наша кровать была последней, и графиня удалилась даже раньше, чем мы с Ангелой сообразили поблагодарить ее. Зато на нас по полной оторвалась Кларимонда, высказывая, какие мы неблагодарные и невежественные:

– Графиня пожертвовала вам туалеты покойной дочери! А вы даже не удосужились…

Новую одежду мы получили к вечеру. Выглядели они несколько необычно. Если у остальных девушек платья шнуровались на спине и были целиком из одной ткани, то наши представляли собой два белых приталенных балахона с широкими юбками, поверх которых надевался длинный шелковый халат с несмыкающимися полами.