Напряжение в груди нарастает, и кажется, будто миллионы раскаленных иголок бегут по коже.

Вдалеке нахожу взглядом тот столик, за которым на кожаных диванах устроился Влад с партнерами.

Телки на месте. Смеются, одна уже чуть ли не на колени к нему залезла, другая сидит, закинув руку ему на плечо, а второй время от времени кормит его виноградом.

Виноградом, чтоб его!

Это последняя капля в мою и без того переполненную чашу терпения.

Иду к ним, жестко чеканя шаг. Сомнения испарились. Все это нытье, душевные стеная, сомнения и страдашки — по боку. Сейчас меня душит ярость, а ревность ее распаляет, подливая бензина в костер.

Я не вижу ничего вокруг. Не слышу. Весь мир сужается до светового пятна, в центре которого мой Влад, на котором виснут какие-то шалавы!

— Не помешала? — останавливаюсь возле столика.

Мужики замолкают и непонимающе смотрят на меня, зато Швецов понимает все и сразу. Самодовольная улыбка сползает с холеного лица, глаза становятся большие и квадратные. Открыв рот, он смотрит на меня снизу вверх и ничего не может сказать.

Девка рядом с ним хмурит свои нарисованные бровки и вместо того, чтобы свалить в туман, наоборот, сильнее жмется к нему.

— Владик, кто это?

Владик, ё-моё. У меня зубы сводит от такого обращения.

— Морж в пальто, — за волосы и в сторону. Так что она летит через весь проход, едва успевая перебирать своими паучьими лапами.

Вторая телка понимает, что я не в адеквате и поспешно отодвигается в сторону, подсаживаясь ближе к другому мужику.

— Ясь… — Влад все еще не пришел в себя после моего появления и на хмельную голову откровенно тупит.

Я в этот момент его просто ненавижу. До дрожи. Хочется бить его, царапать, кусать.

— Что ты тут делаешь? — он, наконец, формулирует мысль.

— Влад, это что за мегера? — тут же гундосит один из мужиков.

Мне все равно, что он там бредит. Затыкаю одним пренебрежительным взмахом руки и склоняюсь ближе к Швецову:

— Виноградинку захотелось, работяга? — шиплю как дикая кошка, — так ты бы попросил. Я бы покормила.

Хватаю со столика вазу с виноградом и вытряхиваю ее содержимое Гоблину в лицо.

— Кушай, не обляпайся.

— Ярослава! — он рычит, как дикий зверь, отряхивается от ягод, вскакивает на ноги.

— Да вот пришла своего мужчину навестить, а то он бедный ночами напролет работает. Вон аж вся морда в помаде.

Он невольно прикасается рукой к своей щеке. Меня это бесит.

Меня все в нем сейчас бесит. Его небрежно растянутая верхняя пуговица на рубашке, растрепанные волосы, которые ничуть не портят его внешний вид, энергетика эта от которой ноги подкашиваются, причем не только у меня. Ямочки эти на щеках дурацкие. Вообще все! От и до.