Я крепко сжимаю переносицу и жмурюсь, пытаясь успокоиться. Любимая сестра, как всегда, пришла для того, чтобы все мне испортить, но в этот раз я не позволю ей это сделать.

Хватаю Влада за грудки и дергаю к себе:

— Поцелуй меня.

— Как же твоя сестренка? — он не сопротивляется, обхватывает ладонями мои бедра, притягивая ближе к себе."

"— Плевать. Проорется — спать лучше будет. Ей полезно.

— Вдруг ногти поломает, ты представляешь, какой траур будет?

— Ничего, скинемся и оплатим ей поход к мастеру, — веду пальцами по крепкому прессу, очерчивая каждый кубик.

— Влад, — гремит она, — ты не один, да? Не один?! Открой немедленно, слышишь! Я требую, чтобы ты меня впустил! Я — твоя жена, и имею право знать, чем ты занимаешься!!!

А я имею право делать то, что захочу.

Прикасаюсь к губам Влада, теряя голову от знакомого, родного вкуса. Мне кажется, будто возвращается на место та часть моего сердца, которую когда-то выдрали из груди, оставив зияющую кровоточащую дыру.

Мне нужен этот мужчина, и я его никому не отдам.

Под аккомпанемент из грохота и диких воплей, он уносит меня в глубь квартиры. Туда, где шум от надоедливой сестры не так слышен.

***

Я измучена. Приятная усталость в теле смешивается с нервным напряжением последних дней, поэтому просто укладываюсь под боком у Влада, закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Сначала мне снятся какие-то глупости. Лютики-ромашки, речка, каникулы. Потом визжащая Ольга. Она орет и топает ногами, требуя, чтобы ей отдали мою куклу, а я сижу напротив и медленно, со вкусом щелкаю семечки. Потом работа, то я из помойного ведра достаю свою папку, то бегу на собрание по бесконечному коридору и не успеваю, то голая танцую на столе перед иностранными партнерами

Глупые сны.

Я перескакиваю из одного в другой, а потом проваливаюсь в темноту.

По спине холод и острые когти ужаса сдавливают грудную клетку.

Я уже знаю, что будет дальше. Мой самый страшный кошмар. Хочу проснуться и не могу. Он затягивает меня все глубже и глубже, не оставляя выбора

…Я на платформе какого-то вокзала, которого никогда в жизни не видела. Четыре или пять путей, высокая куполообразная крыша над головой, через которую внутрь падают ленивые лучи света. В них кружится что-то белое, легкое, невесомое. И я снова думаю, что это снег.

Кроме меня людей нет. Ни одного. Ни на соседних перронах, ни в высоких окнах вокзала. Нигде. Просто все вымерли. Тишина, только протяжно завывает ветер, хотя воздух абсолютно неподвижен, а еще где-то далеко гудит паровоз.

Я осматриваюсь по сторонам, не зная куда идти, не понимая, что я тут делаю и как вообще меня сюда занесло.

— Через пять минут с третьего перрона отправляется поезд дальнего следования. Просьба всем провожающим покинуть вагоны.

Я смотрю на ближайшее табло и вижу номер три.

Третий перрон.