Меня душит кровожадное желание подскочить и отшвырнуть эту курицу в сторону, поэтому поспешно отворачиваюсь, чтобы не видеть, как она к нему прикасается, но все прекрасно слышу.

— Ты что здесь делаешь? — он настолько холодно цедит сквозь зубы, что даже мне на расстоянии хочется обнять себя руками и спрятаться под теплым одеялом."

"— Ты не сказал, что сегодня важная встреча, — с мягким укором произносит она, — я случайно узнала у мамы. Почему не взял меня с собой?

О, да, дорогая сестренка, я раньше тоже этим вопросом задавалась. Интересно, что тебе скажет? Тоже не хочет мешать работу и личную жизнь?

— Потому что ты мне тут не нужна, — грубо произносит Влад, удивляя меня настолько, что замираю, с поднесенным к губам стаканом.

Тишина. Я не вижу, но представляю, как обиженно дрожат губы у сестры, а глаза большие наполняются слезами.

— Здесь все с женами, — напоминает она ему.

— И что?

— Мы могли бы…

— Нет.

— Попытаться…

— Нет.

— Влад! Ты не даешь мне шанса сказать! Я пытаюсь сделать тебе приятное, забочусь, а ты совсем меня не ценишь! — капризно стонет она, а я закатываю глаза.

Она реально хочет устроить выяснения отношений прямо здесь?

— Иди домой, — жестко отсылает ее Влад.

— Я не хочу домой.

— Тогда вали куда-нибудь еще. Иди со своими девками в ночной клуб, бар или где вы там по ночам шляетесь.

— Котик, ну не ревнуй, — тут же перестраивается она, накидывая маску кокетства.

Влад говорит что-то неразборчивое, но очень похожее на трехэтажный мат с заковыристыми оборотами, а потом строго добавляет:

— Оль, иди. Ты здесь не нужна.

— А где я тебе нужна? — возмущается она, — где?

— Нигде.

Я украдкой слушаю их разговор и не понимаю, что творится у Ольги в голове.

Ее откровенно посылают, а она продолжает лезть. То ли слишком тупая, то ли излишне уверенная, что все вокруг от нее млеют, а если и ругают, то исключительно для вида. У нее всегда была беда с самоуважением и здравым смыслом, но чтоб настолько…

Надеюсь, Оленька довольна своей жизнью? Рада тому, что выскочила замуж за человека, который в ее присутствии не испытывает ничего кроме раздражения? Гордится ли она призом, который зубами вырвала у своей сестры?

— Я останусь, — капризно дуется она, — хочешь ты того или нет!

— Мне все равно.

Я чувствую себя стервой. Злой, злорадной, мелочной. Но не могу скрыть улыбки. Мне нравится то, что в итоге досталось Ольге. Какая-никакая, а справедливость.

— Я пойду к отцу!

— Вали.

Нервный цокот каблучков оповещает о том, что сестрица отчалила, и только тогда я оборачиваюсь, чтобы полюбоваться на то, как Влад, стиснув челюсти, смотрит ей вслед с видом форменного маньяка.

Потом он замечает, мой взгляд, смотрит в ответ тяжело, мрачно. Я не понимаю тех эмоций, что плещутся в его глазах.