Пора уже вытряхивать из загашников свои знания и применять их на практике.

Его секретарша встречает меня взглядом прожжённой кобры, а я в тайне радуюсь, что это взрослая женщина лет сорока пяти, строгая и дотошная, а не профурсетка, которую посадили на это место только ради длинных ног и доступной жизненной позиции.

— Мне к Владиславу Владимировичу, — трясу папками.

— Он у себя.

Спасибо, я в курсе. Отрывисто стучу в его дверь и получив жесткое «войдите», смело шагаю внутрь. Ну как смело…С дрожью в коленках и замирающим сердцем, но с виду все выглядит очень решительно.

Ух, огонь-девка, баба-гром.

Встречают меня волчьим взглядом. Таким, что пробирает до самых пальчиков, и заставляет спину держать ровнее.

— Добрый день, я принесла вам…

— Давай сюда! — он бесцеремонно перебивает меня и протягивает руку.

— Пожалуйста, — дежурная улыбка, смирение на лице.

В этот раз я не дам себя зацепить.

Швецов бегло пролистывает всего пару страниц, и папки отправляются в сторону.

Он ради этого требовал сводку? Ради того, чтобы глянуть две цифры, которые можно было уточнить по телефону? Или…он рассчитывал, что их принесу именно я?

— Я разговаривал с твоим отцом, — внезапно произносит он.

— Хорошо, — покладисто киваю.

— Хорошо? — Швецов вопросительно выгибает дверь, — он попросил быть меня снисходительнее к новой сотруднице.

Ох, папа-папа, как всегда, не вовремя со своей заботой. Ты же сказал, что не будешь вмешиваться. Зачем изменил свое решение?

Я уже пожалела о той мимолетной слабости, когда попросила его перевести меня от Влада. Это было глупо.

— Он просто обо мне переживает.

— А есть поводы для переживания? Может кого-то что-то не устраивает? Так я не держу.

Фигу тебе, а не другие места. Это такая же моя компания, как и твоя! И никуда я отсюда не уйду и из отдела этого не переведусь! Не дождешься! И тебе придется меня признать, хочешь ты того или нет.

— Все устраивает. Отец был обеспокоен мои осунувшимся видом, вот и решил проявить участие, — не смотрю на Влада, а он, наоборот, прожигает меня взглядом, будто ждет чего-то.

Молчание затягивается, и тогда раздается колючее:

— Так, может, больше времени уделять работе, а не тому, чтобы хвостом крутить и по свиданиям бегать?

Узнал, значит, про то, что я с его другом вчера весь вечер провела? В этом причина столь дурного настроения?

— Боюсь, это не ваше дело, Владислав Владимирович, с кем я хожу на свидания и, вообще, чем занимаюсь в свое свободное время.

Влад досадливо морщится, хлопает ладонью по столу — он всегда так делал, когда злился — и отходит к окну, а я продолжаю пялиться на его спину.

По привычке ловлю знакомые жесты.