Он ведь сам сюда пришел, сам выбрал это место, и люди его приняли без лишних вопросов, за что медведь был благодарен до конца своих медвежьих дней!

И как же хорошо, что дом имама был не в самом центре аула, куда пришлось бы добираться голым, а почти на самой окраине.

А еще он был дома без женщины.

Совсем один. Так было тоже проще.

Калитка была открыта, и Буран громко постучался, прежде чем нырнул вперед.

Пожилой мужчина сидел в своем маленьком ухоженном дворике с благоухающими розами и несколькими аккуратными грядками, где было что-то посажено, и спокойно пил чай.

Такие люди были особенными.

От них веяло добром и пониманием, стоило только оказаться рядом.

А еще глубоко запрятанной болью, которая калечила души, но раскрывала их по-особенному, делая отзывчивой к боли других людей.

Буран поспешно прикрыл «стыд» руками и виновато изогнул брови, пробасив:

- Я прошу прощения за свой вид, отец! В горах нашел раненного человека, отдал ему всё, что у меня было!

Можно был бы добавить «вплоть до трусов», но кажется это было уже лишним.

Старец не осуждал его. Он тут же поставил свою чашку и поспешно поднялся, чтобы направиться к высоченному мощному незнакомцу.

- Что там в горах случилось, сынок?

- Должно быть какой-то зверь напал. Тот человек совсем плох. Вряд ли дождется скорую. Я поэтому кинулся в ближайший аул за вами.

Старец всплеснул руками и расстроено покачал головой, пробормотав себе под нос молитву.

Чёрт, вот не хорошо было обманывать!

Особенно такого искреннего и доброго человека!

Но Буран решил, что если уж выбирать между убийством и ложью, то ложь была менее тяжким грехом.

- Ты помнишь дорогу?

- Конечно!

- Подожди-ка! Я сейчас дам тебе кое-что из одежды сына и поедем срочно! – не смотря на свой почтенный возраст и худощавое телосложение - старец двигался очень быстро и проворно.

В душе он очень переживал за того человека в горах, который мог не дождаться его и отойти к Аллаху без молитвы и прощения, и Буран, ощущая это до дрожи, пообещал, что когда всё закончится, то он обязательно придет к нему снова и расскажет всё как было на самом деле.

Расскажет и искренне попросит прощения за то, что обманул и заставил его душу вот так волноваться.

Оставалось только молиться, чтобы старец его искренне простил.

Одежду, которую принес имам, была не по размеру Бурану.

Черная рубашка не сходилась на груди, а брюки были короткими и облепливали ноги, но, по крайней мере, весь стыд был прикрыт, и за это медведь был благодарен.

- Мой сын не худой, но по сравнению с тобой почти подросток.

Буран улыбнулся, стараясь уже по привычке не обнажать зубов так, чтобы не было видно клыки.

- Это не страшно. Не обязательно быть большим внешне. Главное, чтобы сердце было большое и чистое.