— Тоже не моё.

— Тогда давай я просто называю имена, а ты остановишь меня, когда что-то тебя зацепит. То есть, очень понравится.

— Давай!

Канделябр потёр ручки подсвечники и уставился на меня в нестерпимом ожидании.

— Итак… Вильям? Мишлен? Камрит? Зефир…

Никакой реакции и только хмурое выражение лица у подсвечника.

Ладно.

Если соединить имена из легенды?

— Фейлсайм. Нет?

— Нет.

— Ладно. Еферий. Тармиэль – в переводе с эльфийского «красивый рассвет».

Замку не нравится.

— Арагон, Виндзор, Ривенделл… Саймон, Фэянит, Вилья - воздушный; Аркуэн - благородный; Мелин - дорогой; Истар - знающий; Ванимо - красивый; Истар - маг; Менел - небо; Алассе - радость; Мирима - свободный; Кхарма - сокровище; Лаука – теплый.

— Всё не то! Думай, Полина! Думай!

— Эльбер. Адигель - символ небесных стихий по славянской мифологии. Каспер. Кайл. Кай. Ранги. Клеменс…

Тогда в ход пошли славянские имена.

— Доброслав, Всемил, Миролюб, Николушка, Любомир, Буслав, Добродом…

— Не то, — расстроился малыш.

Вздохнула и произнесла:

— Илмари…

— Стой! Как ты сказала?

Напряглась и повторила:

— Илмари. Насколько я помню, означает, воздух. Тот, у кого такое имя отличается очень сильным характером, дружелюбием и открытым взглядом на жизнь. Ещё свойственна некоторая беспечность, наивность в сочетании с разумностью и практичностью, которая помогает достигать успеха и радоваться жизни, вести за собой окружающих…

Откуда я это только знаю, сама не знаю, уж простите за каламбур.

Зато у малыша загорелись глазки, и он запрыгал по комоду, оставляя на дереве новые зазубрины и царапины.

— Это всё я! Обо мне! Да, да! Это я! Я! Я! Я! Мне нравится имя Илмари!

Поднялась с улыбкой с кресла и подошла к подсвечнику.

— Что ж, очень рада. Тогда я, Хозяйка, нарекаю тебя, прекраснейший Воздушный замок достойным именем – Илмари!

Подсвечник замер, а потом засмеялся счастливо и закрутился вихрем по комнате. Уже не канделябр, а самый настоящий смерчик, сносящий по спальне всякие мелочи.

— У меня есть имя! — прогудел радостно смерч. — Я – Илмари! Моё имя Илмари!

Я сама засмеялась радостно, так как наблюдать за этим вихрем, у которого от счастья натурально голову снесло, было очень забавно и весело.

Смерчик недолго носился по комнате, наведя в ней беспорядок, а потом оживил уже не канделябр, а пузатый вазон с четырьмя ножками и загнутыми дугой ручками.

Снова появился носик, рот, глазки, прорисовались черты лица, ручки поднялись к верхушке вазона и вытащили из него засушенные и обваленные в золотой краске цветы. Он бросил их прямо на пол и деловитым тоном, заговорил:

— Полина, сообщи сегодня всем, чтобы обращались ко мне по имени и гостям говорили, что Воздушный замок отныне имеет имя – Илмари. Хочу, чтобы обо мне говорили.

— И будут говорить, — закивала я.