Не хочу и не могу больше здесь находиться, я узнала что хотела, пусть просто отпустит меня, и слова не скажу. Это только мой ребенок, только мой.

– Пропустите, – Мурат держит за плечи, хочу вырваться из его хватки, прикосновения причиняют больше душевную боль.

Ничего не говоря, тянет в коридор, там никого из персонала, лишь охрана в конце коридора.

– Ты что подумала?

– Что сказал, то и подумала.

– Я ничего не говорил.

– Но ты хотел, я ведь понимаю, что все это нелепо, можно подумать что угодно, что я забеременела от кого-то, но веду какую-то игру и выдаю, что это от тебя.

Но… но… черт… не знаю, как сказать, это не так. А кто на самом деле ведет игру, тот рядом.

Мурат склоняет голову, пальцами поднимает мой подбородок.

– Кто ведет игру?

– Равиль.

– Чего он хотел?

– Шантажировал отцом. Хотел, чтоб ты привык ко мне, чтоб забралась тебе под кожу, стала слабым местом, для чего – не знаю, наверное, чтоб манипулировать.

Мужчина еще долго смотрит в глаза, они у него сейчас черные, напряжен, между бровей глубокая морщина. Он совершенно непредсказуем, не знаю, что скажет и как поступит. Но пальцы разжимаются, теперь он гладит меня по влажным щекам.

– Он знал, что ты беременна?

– Нет. Я не говорила.

– Почему?

– Я не доверяю ему, сказала, что просто задержка, нервы, так бывает.

– Правильно, никому не говори.

А когда прижимает к себе, так крепко, зарываясь в волосы, слышу, как гулко стучит его сердце. Мое готово разорваться на части, я так долго видела от него лишь похоть и страсть без намека на нежность, что готова вновь плакать.

Боюсь нарушить тишину, не чувствовать его так, как сейчас, но спросить необходимо. Отстраняюсь, сжимаю его пальцы.

– Что с Османом?

– В коме.

– Жив?

– Пока да.

– Что будет дальше?

– Нормально все будет, тебе не стоит переживать. Ты со мной, под защитой, в моем доме.

Я не верила, что все будет хорошо. Равиль, Осман, его сестра Лейла, слишком все запутано. Что будет, если он выйдет из комы, поправится и захочет отомстить? Что будет, если с Муратом что-то случится, а я с еще нерожденным ребенком окажусь его слабым местом?

Уже через десять минут мы ехали за город, в дом хозяина, в дом человека, которого боится и уважает весь город и область.

Чувство тревоги и страха не покидало. Я так и не задала вопрос о том, в качестве кого я буду жить там? Любовницы, служанки, инкубатора для его ребенка?

Мурат с кем-то долго разговаривает на турецком, называя собеседника Саидом. Периодически переходит на русскую речь, из которой я понимаю, что они давно знакомы, имеют общие интересы, знакомых, врагов.

На выезде из города стояли в пробке, сначала раздался рев моторов, мимо нас, лавируя, пронеслись мотоциклисты, но один затормозил лишь на пару секунд.