Я так отчетливо чувствовала эти эмоции, а еще голос, слова, они убивали и втаптывали в грязь.

– Ты жалкая дешевка, которая продала и предала, а теперь опустилась до лжи. Пошла вон!

– Но… я…

– Ты это сейчас придумала или кто подсказал?

– Я не придумала, есть тесты, утром я должна была появиться в женской консультации, Равиль Тимурович вез меня туда.

– Равиль? И давно это у вас?

Он несет чушь, хочу уйти, чтоб не унижаться за сутки второй раз, чтоб не доказывать очевидное.

– Я уйду, как вы хотите, пусть мне отдадут документы и телефон, я уйду и больше не потревожу. Никогда!

Мне сейчас так больно, что хочется просто лечь и не вставать никогда, душа умирает и плачет, обжигая нутро.

Не хочу его видеть, слышать, не хочу ничего. Я все сделаю сама, я справлюсь, уеду далеко, спрячусь, лишь бы не нашли и не посадили за Османа. Лишь бы все было хорошо с малышом.

Делаю шаг, чтоб выйти из помещения, но Мурат хватает за плечи, резко притягивает к себе, долго смотрит в лицо, а перед моими глазами все плывет от слез. Горячие капли стекают по щекам, вздрагиваю.

– Ты думала, я так просто отпущу тебя с моим ребенком?

– Но… вы сами… гоните.

– Ты останешься здесь, утром поедем в клинику.

Странная перемена в голосе и взгляде, словно внутри огромного, сильного мужчины идет борьба добра и зла. Но что он решит, я не знаю.

Глава 34 Хасанов

– Как он?

– Стабильно. В коме.

Выпускаю дым в темное небо, скоро рассвет, слишком длинными были день и ночь, и слишком много потрачено нервов.

– Что будем делать? Надо сказать сестре.

– Подождет.

– Начнет задавать вопросы.

– А ты у меня на что, такой говорливый? Только пиздеть хуй пойми о чем с горничной, катать ее по городу, а потом проебать?

Вот, снова закипает то самое, мое знакомое, самое родное чувство.

Гнев – едкий, концентрированный, лавой по венам, разрывом тротила в голове. Сигарета летит с балкона, мы на двенадцатом этаже, под нами весь город. Равиль ведет подбородком, понимая, что мой гнев оправдан.

– Ты знал?

– Нет.

– Что она беременная? Знал?

– Нет, но были догадки, в аптеку заезжали после отца, что-то покупала. Когда спросил утром, ответила, что ничего.

– Рав, Рав, Рав, ты знал, ты все видишь и слышишь в моем доме, но как крыса, как тварь ничего не говоришь.

А я, сука, только должен догадываться, это, по-твоему, работа? Хорошая работа помощника Хасанова?

Замах, удар, но Равиль ставит блок, уворачивается, это только распаляет меня больше. Наносит удар в ответ, но я перехватываю кулак, сдавливаю пальцами, удерживая на весу, дергаю на себя, смотрю в его глаза.

– Если ты ведешь свою игру, а я узнаю, уходи сейчас, искать не стану. Только сиди тихо в той норе и не высовывайся, в этой области хозяин я, другой будет после смерти.

Равиль молчит, отталкивает меня.