А может, это все еще шок и ступор от новости о беременности? И я не верю в то, что беременна?

Уверенно иду до домика охраны, чувствую на себе взгляды, даже тот, что за окнами дома, кто-то наблюдает за мной из гостиной.

– Ты так быстро? Что случилось? – Равиль Тимурович в хорошем расположении духа, пьет чай из большой кружки, улыбается. – Тесты сделала?

– Да.

– И? Тебе стоит принимать поздравления? Или, правильно сказать «вам»?

– У вас странные фантазии. Нет, там ничего, но мне нужно в город, в женскую консультацию, задержка, она бывает по разным причинам, – сама поражаюсь своему спокойному голосу, даже равнодушному.

 – И еще мне разрешили вернуть телефон, а также дать номер клиники, я сама свяжусь с врачом, у которого наблюдается отец.

Мужчина убирает кружку на стол, откидывается на спинку дивана, мы в комнате отдыха охраны, одни, в его глазах интерес, но есть и некое разочарование.

– Браво, крошка, я аплодирую стоя, ты такая уверенная и дерзкая. Чем больше тебя имеет Хасан, тем сильнее закаляется твой характер.

– Это здесь ни при чем.

– Отчего же? Я видел ваши игрища, скажу тебе, не каждая на такое способна.

Он думал, я покраснею? Начну смущаться, опускать глаза? Нет, не было ничего подобного. А может быть, на самом деле это все – не только секс, а вообще ситуация – закалило так, что я мало чего боюсь? Что он может мне сделать?

Хотя может.

Вывезти из дома в какое-нибудь укромное место, изнасиловать сам, отдать другим, продать в притон, посадить на наркоту, избить, если не буду ему подчиняться, закопать в лесу или бросить просто так, чтоб меня там обглодали звери. И это я сейчас, за несколько секунд накидала вариантов всего ничего, потому что я всегда думаю о том, что может быть еще хуже.

– Верно, ты умная, мне это нравится, все понимаешь.

Нет, он не читает мысли, он мыслит так же, как и я.

– Значит, говоришь, задержка?

–Да, стрессы, проблемы с отцом и все такое.

– Хорошо, завтра в десять поедем, держи, – Равиль протягивает мой старенький телефон, достав его из кармана пиджака. – Указания уже получены, номер больнички вбит.

Остаток дня и вечер тянутся слишком медленно, меня не зовут подать ужин или перестелить белье, Луиза Азизовна все делает сама, ворчит и на меня не смотрит, я лишь помогаю Вартану.

С третьего раза удалось поговорить с врачом, оказалось, что мой отец в центре реабилитации, и судя по разговору доктора, в очень хорошем, но тут еще нужно проверить.

Тошнит несколько раз, но я справляюсь, при каждом приступе так отчаянно бьется сердце, а внутри все скручивается в болезненный комок. После уборки посуды ушла в свою комнату, просто легла на кровать, не включая свет, закрыла глаза и заснула.