Широкие плечи, тонкий аромат терпкого парфюма, я не чувствую агрессии и опасности.

Мы с ним из разных миров, нет, вселенных, девчонка из нищего городка, потерявшая семью и себя, и сильный, властный мужчина, который может поломать любого лишь взглядом и словом.

– Поедешь с Равилем, он же привезет тебя обратно.

Нервно сглотнула, схватилась за шею, мужчина просто вышел, отдавая дальше приказы. Меня удивила эта его сговорчивость, думала, никуда не отпустит, но затем зашел Равиль, кивнул, быстро пошла за ним.

Ехали недолго, но я вновь ничего не запомнила, хоть и был день.

Сплошная дорога через лес, а потом сразу трасса. Равиль Тимурович иногда смотрел на меня в зеркало заднего вида, всю дорогу молчал, но адрес, куда ехать, не спрашивал. Я отказывалась верить в слова соседки, отец не мог повеситься, он бы так не поступил со мной.

Как только въехали во двор, сердце ухнуло вниз, мимо нас проехала машина скорой помощи, еще одна стояла вместе с полицией. Бежала так, что не почувствовала землю под ногами, расталкивая собравшийся народ.

– Пропустите, дайте пройти, пропустите же меня, там мой отец.

В квартире несколько человек, голоса, на меня обращают внимание, кто-то хватает за руку, зовет меня, но я вырываюсь.

В квартире бардак, натоптано, на кухне валяется табуретка, а рядом лежит веревка.

– Лианочка, Лиана…

– Отпусти… оставьте… где мой отец? Где он?

Все только смотрели, но никто не отвечал. Все это время меня дергала тетя Люба. Двое полицейских – те самые, Вован и Димон, что постоянно терлись у «Каравана» – лениво разглядывали наш скромный интерьер.

– Мне кто-нибудь скажет…

– Да, кто-нибудь скажет девушке, что с ее отцом? Тут что, блять, все немые?

Дальше несколько минут мата, ругани.

И не совсем внятное объяснение странного мужика в джинсовой куртке, который оказался дежурным следователем, что мой отец живой, его увезли в психиатрическую клинику.

Это было лучше, чем в морг, как-то сразу отлегло от сердца, слезы сами потекли из глаз, села на пол, закрыла голову руками, дала волю эмоциям.

– Все хорошо, Лианочка, все хорошо, он живой, живой, не плачь. Но как зашла, как увидела это все, веревку, Тимофея, господи, чуть сердце не оборвалось. Я и скорую вызвала, и полицию, без них-то никак.

Ты прости меня, дуру такую, только напугала тебя.

– Да, да, женщина, вы все правильно сделали. Вставай, надо ехать обратно. Лиана, вставай, хватит сопли размазывать.

Равиль хватает за руку, тянет, больно, но я иду не оборачиваясь. Мягкая кожа сидений, мы снова едем, тихая музыка, сигаретный дым.

– Как ты?

– Нормально. Где отец?

– В больничке.

– В психушке?

– Все лучше, чем на том свете, да?

– Он не мог сам, не мог.

– Это уже другая история.

– Нет, его хотели убить, он не мог сам, после мамы – не мог.