– Как скажешь, нет желания выходить, мы тут скучать не будем, – достает из кармана маленький пакетик, улыбается.

Сына уважаемого человека нужно уважить, с меня не убудет, но Осман меня разочаровал, с его силой и властью баловаться порошком – это начало пути ко дну.

На улице прохладно, пахнет бензином и пылью, родной запах. Кафе мигает огнями, на парковке пять машин и столько же мотоциклов. Захир не самый ответственный и исполнительный распространитель, через него идет немного, но он и из этого умудряется воровать и крутить своими тупыми мозгами схемы.

Захожу в помещение: многолюдно, шумная компания из пяти мужиков в кожаных куртках и трех девиц пьют пиво, подростки в углу пялятся в телефон.

– Захир!

Кричу так, что все оборачиваются, жду, а сам высматриваю официантку. Это была она, опрокинула поднос с едой, извинялась, заливаясь слезами, роняла, но собирала пальцами осколки с пола. Да, зеленые глаза, бледная кожа, почти прозрачная, а под тем бесформенном фартуком и футболкой скрывалась хорошая фигура.

– Захир, блять! Я тебя, суку, долго буду ждать?

Пошел сам его искать, наткнулся на парнишку.

– Где он?

Ничего не ответил, кивнул в сторону. Нашел Захира в кабинете, он что-то судорожно перебирал в сейфе, увидев меня, захлопнул его.

– О, Мурат Русланович, какая радость и честь для меня. Неожиданно, конечно, я ждал вас раньше.

– Дела были.

Подхожу ближе, он мне по плечо, на лбу испарина, трясется.

– Где деньги?

– Не собрал, мало совсем, очень мало, плохо работа идет. Я не виноват, женой клянусь, мамой.

Я спокоен, меня не волнуют проблемы других, и то, что я приехал сам – это акт устрашения, чтоб неповадно было. Чтоб зарубили себе на носу, кто здесь хозяин и кому они обязаны хорошей жизнью.

– Ты понимаешь, что я тебя накажу?

– Это не я, Самир, черт, подговорил.

– А ты решил наебать меня? Ты сам понимаешь – кого? Понимаешь, сука?

Гнев течет по венам, сгущая кровь, сжимаю кулак до ломоты в костяшках. Ударю – разломлю голову. Захир кричит, зажмуривается, по маленькому помещению идет грохот, мой кулак врезается в металлический сейф.

– Я все отдам, все, пожалуйста.

Он снова открывает сейф, достает пачки денег, руки трясутся, голос дрожит.

– Парни зайдут, им отдашь, и если ты, тварь паршивая, еще раз ослушаешься, твои яйца будут висеть на вывеске «Караван», и их будут клевать вороны.

– Я понял, понял, все понял, хозяин.

В людях я вызываю страх, иначе никак, это челядь, которая должна знать свое место и работать добросовестно.

– Самиру передай, мои люди заедут к нему завтра, и если они не досчитаются товара или денег за него, все пойдете под каток. Сам сук закатаю в асфальт, и кишки ваши сожрут собаки.

– Да, да, да, как скажете, Мурат Русланович.