– Это все проклятая девка испортила вино! Подстилка моего брата! Ее наветами и виноград нынче плох был, и вино не удалось!

Роналдо зажмурился в ужасе – лицо короля посуровело, а стоящий рядом королевский инспектор вдруг преувеличенно ласково спросил:

– Какая девка? Ученица синьора Портэлла? Синьорина Катарина? Ай-ай, как скверно! Как же она умудрилась испортить вино, если вы прогнали ее из дома сразу после похорон?

Молодой Рокуэлл закашлялся, а его маменьку понесло:

– Она, она синьор! Тварь бестолковая да продажная! Влезла братику моему в доверие – полдома вынесла! Хотела и записи его украсть, да сынок ее остановил, все, как есть, забрал! Думали мы с ней милостиво договориться, да только девка эта Роналдо моего по голове огрела и унеслась прочь!

– Как… интересно! – ди Новайо все еще изображал скучающего аристократа, а король не вмешивался, любуясь представлением. – И что же сия девица вынесла из особняка почтенного синьора Портэлла?

Прима запнулась лишь на секунду:

– О, синьор, да разве женские тряпки стоят внимания! Вот вино она испортила! И слуг разбаловала!

– И сыночку вашему не дала… – тихо и насмешливо дополнила дама Матильда, стоящая в свите королевы.

– И сыночку…

Прима поперхнулась, а король усмехнулся и остро глянул на герцога:

– Что скажет мой инспектор?

– Опрос свидетелей показал, что почти два года до смерти синьора Портэлла синьорина Катарина училась у него, работала на винограднике, вела записи, и вино всегда было прекрасным, а лозы урожайными. – Ровным тоном докладывал Алистер, удерживая тяжелым взглядом семейку Рокуэлл.

– Почти два года? Значит, есть вино, приготовленное этой синьориной? Кто тут хранитель подвалов?

Из толпы выбрался крепкий старик в нарядной одежде и поклонился монарху.

– Как помечали вино синьорины?

– Буквой «К» в круге из лозы, – ответил хранитель.

– Приказываю прикатить сюда бочку вина с такой меткой! – сказал король.

Старик снова поклонился и со вздохом ответил:

– Прошу прощения, ваше величество, но ключи от подвалов у синьоры.

Приме хватило одного взгляда Алистера, чтобы дрожащей рукой протянуть ключи хранителю. Ватага работников ушла к подвалам, а герцог продолжил свой рассказ:

– Все жители округи, работники и слуги любили синьорину и горевали вместе с ней, когда синьора Портэлла не стало. А потом явилась семья Рокуэлл. Вы не помните, ваше величество, что именно вы приказали этому синьору?

– Принять шато… – протянул король, вероятно уже забывший о формулировке приказа.

– В общем, синьорину выгнали в тот же день, обшарив ее единственную корзинку. Записи тоже забрали.