Мирон — помощник кузнеца, но дело еще знает плохо, так как начал учиться только год назад. Его жена — хорошая пряха. Их стоимость сто двадцать золотых. И последнее: белошвейка, жена кузнеца Кузьмы, с двумя детьми за пятьдесят золотых. Все крестьяне хорошего поведения и трезвого состояния.

— Барыня, не продавайте жену! Век буду на вас молиться, только не продавайте! — закричал, вырываясь, от дверей мужчина.

Гости переглянулись между собой и сморщились.

— Тетушка, продай мне Кузьму с семьей, — попросила Катя.

— Мне он нужен самой, — сказала, словно отрезала, хозяйка.

— Вы же планируете распродавать всех, зачем разбивать семью? — удивилась девушка.

— Мне требуется кузнец. Баба его, хотя и белошвейка, ни к чему, но закон не хочется нарушать. Я за них дам сто золотых, — произнес Бессонов.

— Сто двадцать, — перебила Катерина.

— Сто пятьдесят, — скучающим тоном вступил в торг Голованов.

— Я отдам семью вместе с кузнецом, но за двести, и ни монетой меньше, — видя такой спрос, тут же подняла стоимость Алевтина Николаевна.

— Помилуйте, баронесса, где вы видели такие цены? — хмыкнул Голованов.

— Я сказала конечную цену, — тетушка сердито сжала губы, отчего те превратились в тонкую ниточку.

— Плачу двести золотых, — выпалила Катерина, боясь, что кто-то из присутствующих собьет цену.

Бессонов лишь неодобрительно покачал головой.

— Отпустите его, — отдала приказ мужикам хозяйка дома.

Кузьма тут же подскочил к жене и крепко прижал ее к груди. Плечи женщины заметно вздрагивали. Ребенок, сидевший на руках матери, увидел слезы на ее лице и скривил губки, явно намереваясь заорать."

"— Кузьма, уведи отсюда жену с детьми. Подойди к Захару, он скажет, что дальше делать, — велела Катерина.

Дождавшись, когда кузнец с семьей выйдут, она громко заявила: — Тетушка, еще хочу купить Мирона. Вот триста двадцать золотых.

Девушка положила на стол монеты.

В гостиной стало тихо, но вскоре дружный хохот заставил Катю оглянуться. Она не понимала, чем рассмешила дворян.

Отсмеявшись, Бессонов вытер выступившие на глазах слезы и, продолжая улыбаться, громко произнес:

— Пока мы, господа, рассуждали и вели разговоры, молодая баронесса быстро оформила сделку на тех крестьян, кто ей пришелся по нраву.

Отсюда мораль: в большой семье клювом не щелкают. И, уверен на сто процентов, она забрала самых лучших. У вас, Екатерина Львовна, совсем не женская хватка. Вы умница.

— Не переоценивайте мои возможности, — покачала головой Катя. — Я обычная девушка, пытающаяся выжить одна в трудных условиях.

— Точно, одна! — всплеснул руками Богдан Елисеевич. — Не переживайте, это исправимо. У нас вот второй сын не женат.

— Спасибо, господин Бессонов, мне еще рано замуж. С делами надо разобраться.