Под ногами мягкий пушистый ковёр, у стены пылает камин, от него по комнате расходится приятное тепло.

- Каталина! Дитя моё, твой батюшка вновь прислал письмо, в коем извещает нас, что дома тебя ожидает жених. Придётся тебе вернуться к  батюшке.

Я падаю на колени к ногам этой властной женщины, причитая:

- Матушка! Не отсылайте меня, мой дом здесь!

Что-то словно дрогнуло в лице этой женщины и она уже более мягким тоном продолжила:

- Дитя моё, я всецело на твоей стороне, но батюшка ваш грозится жалобой королю, если ты завтра же не отправишся в путь. Сестра Лусинда будет сопровождать тебя в дороге, всецело полагайся на неё!

Словно в подтверждение её слов, открылась дверь и на пороге появилась сестра Лусинда. Одновременно с этим зазвонили колокола, созывая всех на утреннюю молитву.

Звон стоял такой, что я подскочила на кровати, озираясь в темноте. Спросонья не поняла где я и что случилось.

Проморгавшись, увидела светлый прямоугольник открытой двери, а в нём сестру Лусинду с подушкой в руках. У её ног лежал таз, свалившийся с табурета, когда она открыла дверь.

Из коридора послышалась ругань. Кажется, мы перебудили весь этаж!

- Сестра? Вам что-то нужно?

Постаралась сказать это твёрдым голосом, потому что прекрасно понимала, что ей было нужно. Дверной засов выбит, и качается на одной петле. А в руках сестра мнёт подушку так, что из неё труха сыплется.

Нянюшка соскочила с кровати и воинственно вытолкав сестру из комнаты, прикрыла дверь. Из коридора всё ещё доносились ругательства, которым я только порадовалась, авось при свидетелях  сестра побоится сюда вернуться.

Сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, и напряжённо всматривалась в дверь. Сон как рукой сняло.

Нянюшка вернулась нескоро, зато очень довольная. Велела мне собираться.

- Сейчас выезжаем, не будем утра дожидаться. Касьян  лошадь запрягает. К обеду уже и дома будем.

Вот и хорошо! Оставаться в комнате без запора было откровенно страшно. Уж лучше в повозке, которую я уже считала частью родного дома.

Вспомнила, что опять придётся идти через зал, устланный грязной соломой, а обуви у меня так и нет. Зато есть полотенце - кусок грубой серой ткани, который прилагался к тазику и кувшину. Разорвала ткань на два куска, обмотала ими ноги. Будем считать это компенсацией за хлипкие запоры на дверях.

В нижнем зале было пусто и тихо.  Пару раз наткнулась на лавку и стол. Света не было. Только над дверью висел одинокий фонарь, словно маяк для запоздавших путников."

"Касьян стоял у повозки, поглаживая по гриве чуть слышно фырчавшую лошадку.  К утру стало намного холодней. Над дорогой стелился белой дымкой туман. Ранняя весна,  скорее всего, конец апреля. Трава покрылась серебристыми капельками росы.