Он-то войне конец положил, с соседями мир заключил. Да только в последних  боях погиб брат твой, Питер.

А батюшка пол руки потерял, мечом отсекло. Чудом лекаря выходили. А как вернулся он домой в порушенный дом да узнал, что Питера уже в живых нет, так и запил.   Три годка уже пьёт.  Что война не смела, то баронской рукой за питьё хмельное продано, аль выменяно.

Нянюшка тяжело вздохнула, я только теснее прижалась к тёплому боку женщины, ловя каждое её слово.

- А что не продано, то заложено. И никто барону больше в долг не даёт. Остались нетронутыми только три деревеньки да сама усадьба, маменькой  ещё при жизни тебе завещанных.  Она их в свою очередь  от своей матушки получила - наследство знать это ваше, по женской линии передаваемое. Мужья то над ним власти не имеют. Вот их-то батюшка твой и заложил, продать-то твое наследство он не в силах.  А кредиторы-то у порога, грозятся шею ему свернуть.

Вот тут он про дочь свою единственную  и вспомнил! Да только и ты, пока тебе двадцать годков не исполнится, имуществом тем распоряжаться не можешь. Не продашь. Если только замуж не выйдешь. Вот барон и сговорился с соседом, чтоб тебя, голубку, тому замуж отдать, а самому приданым твоим распорядиться.

Ничего себе, папенька! Да как так можно, родную дочь, пусть нелюбимую, за выпивку продать? Интересно, кому он там меня сосватал? Я замуж не хочу! Была уже, хватит!

- Скажи, нянюшка, а что сестра Лусинда, она-то здесь зачем?

- Так ты и этого не помнишь? Ты же все эти годы при монастыре жила на попечении сестёр. Постриг принять собиралась. А как только б приняла, всё твоё наследство  монастырю сразу перешло. Всего два годочка до пострига-то оставалось. Батюшка твой аж три письма матери настоятельнице написал с приказом домой тебя доставить, грозился до самого короля с жалобой дойти, что, мол, кровиночку родную не отпускают, а её жених дома дожидается.

В свете открывающихся обстоятельств, тяжёлые взгляды, бросаемые на нас сестрой Лусиндой, становятся понятны. У монастыря прямо из под носа увели очень жирный кусок. Вот только мне так и не понятно, зачем она в дорогу с нами отправилась?

- Нянюшка, а зачем она с нами едет, ведь я уже не в монастыре, домой еду?

- Так, мать-настоятельница наказала, чтоб присмотр был, монастырь, мол, за тебя отвечает, пока домой не воротишься. Вот сестра с тобой и поехала. Я ей ужо говорила, что встретила баронессу, кровиночку мою, и домой доставлю в целости и сохранности. Так она упёрлась - мало ли, что в дороге приключиться может - говорит - дороги-де сейчас опасные, а она - какая-никакая защита.

- И чем же она защитить может? Разве что, молитву прочтёт!

Хотя, глядя на габариты сестры Лусинды, можно реально испугаться. Ей бы в гренадёрском полку служить, а не в монастыре.