— Откуда я знаю, вдруг ты также можешь управлять моим желаниями?

После чего он снизил скорость до минимума. Это не было проблемой для окружающих, так как на лесной вечерней дороге мы были совсем одни.

А Герман тем временем не отрывал от меня взгляда.

Я не могла понять, какие чувства его сейчас его обуревали — его лицо казалось высеченным из камня, а взгляд как будто отражал вечернюю дорогу: темный, полный холода и снега взгляд.

Если честно, то я не знала, чем я его так обидела...Мне самой мой вопрос показался вполне естественным... в сложившихся обстоятельствах.

— Все, что угодно, лишь бы не признаваться себе самой в своих собственных желаниях, — отрывисто произнес Герман. — Да, Наташ?

— Я имею право так думать! — возмутилась я.

— Естественно, — хмыкнул Левицкий. — Естественно, имеешь.

Он протянул ко мне руку, на которой мгновенно отросли длинные острые когти. Нет, он не пытался сейчас причинить мне ими боль, или испугать меня — я почему-то сразу это поняла. Герман как будто просто не сдержался — только и всего.

Махнув передо мной своей страшной рукой, он вернул ладонь на руль и громко рыкнул.

— И, надо признать, ты делаешь всё, чтобы не думать иначе! — процедил Герман сквозь зубы. — Вместо того, чтобы просто принять нашу связь как драгоценный подарок, ты трахаешь мозги и себе, и мне заодно, пытаясь выдумать причину, по которой мы не можем быть вместе!

— Я просто пытаюсь понять, почему я так на тебя реагирую! — возмутилась я в ответ. — Это ведь ненормально...

— Именно поэтому ты не слышишь меня, когда я как заведенный петрушка повторяю тебе, что это-то как раз и нормально, — фыркнул Левицкий. — Мы истинная пара, Наташа. Для оборотней эта связь всё равно что любовь...только куда более сильнее и крепче.

— Но я-то ведь не оборотень, — напомнила я Герману. — Я — человек!

— Я слышу твои мысли, хоть и не должен. Ты повинуешься приказам моего зверя словно одна из волчиц моей стаи, хотя у тебя точно нет этой самой волчицы. Неудивительно, что ты так же среагировала на полнолуние!

Я на секунду замерла, пораженная последней фразой Германа. И вспомнила те отрывки из разговоров работниц... про полнолуние."

"Что они там говорили... что меня пробрало, хотя и не должно было? Или что-то в этом роде...

Что хоть я и человек, но повела себя как...

«Даром, что человек, а как мужика зарядила, а?» — вот именно так они сказали. А потом ещё спорили, почувствовала ли я истинную связь или нет, ведь я человек.

Получается...

— Так это полнолуние на меня так повлияло? — спросила я, ошарашенно глядя на Левицкого.

Герман не стал меня разубеждать в ответ. О нет, пожав плечами, он коротко произнес.

— Скорее всего.

— И знал об этом? — уточнила я.

Левицкий, снова отвлекшись на несколько секунд от дороги, посмотрел мне прямо в глаза.

И промолчал.