Впрочем, я всё это время была в таком состоянии, что даже если бы возле нас открылся портал куда-нибудь в тропический рай — я бы и его проморгала.

Усмехнувшись, я переступила порог между комнатами, решив забрать из спальни Германа свою обувь. Помнится, в прошлый раз здесь с этим были проблемы...

Когда я оказалась по другую сторону дверного проёма, стало понятно, почему эта дверь сразу не бросилась мне в глаза: с этой стороны дверь была сделана немного в нише и полностью сливалась со стеной. Даже ручка была так подобрана, что возникало ощущение оптической иллюзии — как будто это была не ручка, а всего лишь узор на обоях."

"Я открыла, закрыла и снова открыла дверь.

— Здорово, правда? — спросила меня тетя Люда. — Это ещё отец нынешнего Альфы, Павел Генрихович придумал, Царствие ему Небесное. — Говорят, в самой Франции подсмотрел, вроде как там такая мода.

— Похоже, — уважительно произнесла я. Понимая, что да, есть в этом во всем что-то французское.

— Помню, наша Луна, когда старый Альфа презентовал ей свою переделку, хохотала как сумасшедшая — наша Ольга Константиновна большой хохотушкой была, — здесь тетя Люда тоже сделал паузу в повествовании, чтобы пожелать Царствия Небесного уже маме Германа.

А я в этот момент подумала о том, что наши с Германом мамы, оказывается, были тезками...

Только моя мама была Ольгой Васильевной.

— Луна тогда, кстати, мужу чуть втык не дала. Шуткой, конечно... Сказала, что во Франции такое изобрели, чтобы любовники могли тайно шастать между комнатами и не попадаться супругам на измене. Законным-то жене и мужу зачем двери скрывать?

Я пожала плечами, подумав, что это, наверное, только в мире богатых людей могла появиться проблема с дверью между спальнями. И что мои родители наверняка были бы счастливы жить одни в одной комнате — но они делили её со мной.

— ... но дверь так и оставили, — тем временем вещала тетя Люда. — Луна — наша прежняя Луна — не разрешила приводить всё к единому виду. Сказала, пусть так останется: с одной стороны вроде потайная, а с другой — привычная нормальная дверь...

В этот момент тетя Люда чуть ли не всплакнула.

— Хотя они в одной комнате жили, — добавила домоправительница Германа уже с очевидной гордостью в голосе. — Истинные же! А здесь она только гардероб свой держала, да ванну принимала. Павел Генрихович, наш старый Альфа, вечно её отвлекал, поэтому она и запиралась, чтобы спокойно в ванной полежать.

И снова тетя Люда упомянула родителей Германа со светлой грустью — так вспоминают только самых близких и самых родных.

Получается, они были хорошими людьми.

Да и дом этот...

Я снова посмотрела на дверь, на кровать исполинских размеров, на окружающую обстановку в спальне Германа — и снова на дверь.