я хорошо запомнила, как Герман слизывал с меня шоколад, а мне почему-то нравилось кусать клубнику из его рта.

«Ох».

Вот это, в отличие от естественной наготы, вспоминать было стыдно... Ведь вроде не пила — так чего меня на такие экспромты потянуло?

«Но Герману это нравилось».

Ещё бы не нравилось...краснеть-то мне.

Я вздохнула, чувствуя себя при этом отвратительно — «Ага, это уже не отстраненная нагота, это твои собственные развязные действия» — и на секунду закрыла глаза, чтобы не видеть больше этой большой кровати, виновницы моего грехопадения.

Только вот те мысли, которые возникли в моей голове, никуда не делись.

Вообще, в моей голове творилась какая-то чехарда: то я сильно борзая и вообще ничего не стесняюсь — то я, наоборот, уже всего стесняюсь; то я непротив проведенной ночи с Германом — то я считаю, что рано ещё думать о нем, как о своем муже. При этом я ни разу не легкомысленная девица, чтобы выделывать пируэты с каким-то левым мужиком.

«Это всё потому, что ты голодная».

Точно. Мозг не дополучает достаточно питательных веществ, которые ему нужны для нормального функционирования, и поэтому выдает такую ересь.

Поздравив себя хоть с одной рационально рожденной мыслью, я решила наплевать на приличия и выйти в коридор, как есть — в халате Германа и босиком.

Главное, чтобы стратегические места были надежно прикрыты. А то, может, кто-то в доме не разделяет мой новой философии про естественность наготы.

«Это в доме оборотней?» — мысленно посмеялась я над самой собой. — «Ха-ха. Наташа — юмористка».

Сглотнув — и отправив эту мысль, которая только что пришла мне в голову, куда подальше, я осторожно потянула на себя дверь... и только когда потянула, поняла, почему я сделала это осторожно — я побоялась, что дверь окажется закрытой.

И вся моя идеалистическая картина мира распадется на кусочки.

К счастью, этого не случилось — в том смысле, что дверь открылась легко и просто, даже безо всякого скрипа и прочего шума.

Отворив достаточно для себя дверь, я выглянула наружу — и убедилась, что в коридоре ни души.

После чего я вышла в коридор.

В самом коридоре было довольно прохладно, мне даже пришлось подняться на мысочки, чтобы не было так холодно — и уже на мысочках я дошла до лестницы и начала спускаться вниз.

Когда я ещё находилась на середине лестницы, я услышала чей-то тихий разговор... два женских голоса.

— Как побегала? — спросил один голос у второго. То есть, у второй — разговаривали-то женщины.

— Отлично, спасибо Маргарит! Это было непередаваемо... Ромка ещё там остался, возле Альфы. Я его таким счастливым и таким сильным целый год не видела.

Женщины понимающе хмыкнули."

"— Давай, что тебе помочь с завтраком? А то скоро Альфа вернется, да и Луна проснуться может в любой момент.