Когда же я, практически выждав этот срок, о котором мы договаривались, решаю уехать из города, ты останавливаешь поезд и снимаешь меня с него.

— Но, Наташа...

— Только не говори, пожалуйста, что это всё недопонимание. Что ты сразу не собирался отпускать меня в столицу, и думал, что я это тоже понимаю. Я этого не понимала!!!

Я нервно вздохнула.

— Герман, ты легко читаешь мои мысли — и я не поверю, что ты ни разу за месяц не слышал, что я на самом деле себе думала... ты просто действовал согласно своему плану.

— А что, если я просто не хотел пугать тебя раньше времени? — спросил Герман.

— Тебе напомнить, как именно ты вытащил меня из поезда? — усмехнулась я в ответ. — Ты помнишь тот цирк, что ты устроил.. и тот ужас, который я ощутила, когда я поняла, что не могу управлять своим телом.

— Наташ...

Я замотала головой, не давая Герману возможности продолжить.

— А потом ещё это полнолуние, когда я вдруг начала вести себя почти как оборотница, хотя я стопроцентный человек.

Посмотрев на Германа, мне пришлось признаться (он бы всё равно услышал это сейчас в моих мыслях).

— Я не понимаю, каким образом, но в эти два дня во время полнолуния, мой мир сузился до ушка швейной иглы — и весь оказался заполнен тобой.

— Это же хорошо, Наташ, — покачал головой Герман. — Когда муж и жена любят друг друга...

— Это ненормально!

Левицкий приподнял бровь.

— Я имею в виду, не когда любят, а когда это происходит как это случилось у меня.

Я протерла лицо руками.

— Меня — как будто реальной меня — совсем не осталось.

— Наташа, ты слишком драматизируешь...

— Нет, — замотала я головой. — Но знаешь, что самое страшное?

Я вопросительно посмотрела на Германа, но так и не дождавшись от него реакции, сама ответила:

— Но самое страшное наступило потом, когда Полнолуние отступило, и ко мне начали возвращаться мои прежние мысли... когда стала возвращаться прежняя я.

— Может, дело вовсе не в Луне, Наташ? — спросил Герман, прищурившись. И прищур у него вышел... недобрый. — Знаешь, как говорят,что у трезвого на уме, то у пьяного на языке?

— Я не пила."

"— Я и не утверждаю этого, — пожал плечами Левицкий. — Но, возможно, Луна повлияла на тебя гораздо меньше, чем ты сама хочешь этого признать, и дело вовсе не в Луне, а в тебе самой?

— Тогда почему после полнолуния я снова стала собой прежней? — спросила я у Германа.

А тот просто снова пожал плечами.

— Потому что ты испугалась будущего. Или вспомнила своё прошлое.

Герман выразительно посмотрел на меня.

— Но, Наташа, ты совершаешь ту же ошибку, которую совершает большинство людей. Ты то живешь в прошлом, то со страхом заглядываешь в своё будущее — и никогда не живёшь просто настоящим.