И мои дети будут вынуждены подчиняться своему вожаку, также, как Марианна подчинилась Герману.

— Наташка, — выдохнул мне прямо в губы Герман. Пока я углубилась в свои мысли, он наклонился ко мне ещё ближе — так, что наши лица теперь почти соприкасались носами. — Наши дети родятся наследниками Альфы. У них будет самое привилегированное положение в стае.

«Но они всё равно будут оборотнями», — подумала я, вслух же сказала совсем иное:

— Пожалуйста, Герман... ты обещал мне дать несколько дней на подумать."

"— Несколько дней? — усмехнулся Левицкий. — Наташ, уже почти неделя прошла... Сколько тебе ещё надо времени?

— Я не знаю! — Нервно ответила я.

Герман усмехнулся.

— По-моему, ты просто боишься сделать последний шаг — и самой себе признаться, что теперь это твоя жизнь.

— Пожалуйста, — попросила я, покачав головой. — Ты обещал... несколько дней.

Во взгляде Германа промелькнуло какое-то выражение... как будто вьюга промчалась, а его глаза мгновенно стали... как будто более заснеженными.

Так я поняла, что он злится на меня сейчас — злится на то, что он услышал.

— Я дам тебе ещё две недели, — медленно произнес Герман. — Две недели, Наташа. После чего если ты не решишь всё сама, за тебя решу я.

Две недели.

Четырнадцать дней, а ещё не знаю, хватит ли мне этого. Что если я так и не встречусь...

...с тем, что меня пугает в оборотнях, и сделаю неправильный выбор?

Я посмотрела на Германа, который сейчас пристально смотрел на меня.

— Две недели, Наташа, — повторил Левицкий. — Следующее полнолуние мы будем встречать как положено.

Всего две недели.

Всего.

Окончательно.

И именно это повторяла я про себя всю нашу дорогу домой — делая всё возможное и невозможное, чтобы не думать при Германе о маме Марианны, и о нашей с ей новой встрече, которая могла стать для меня избавлением от оборотней. А также возможностью навсегда забыть про ультиматум Германа.

Как я и предполагала, «не думать» окажется самым сложным.

Проблема заключалась ещё в том, что не зная точной даты, я каждый день невольно ждала какого-то знака от Ники, прокручивала в голове наш разговор с Надеждой Ивановной и переживала, гадая захочет ли Марианна поделиться со мной своим способом побега из стаи.

Хотя... положа руку на сердце, чем дольше я ждала встречи с Марианной, тем меньше готовой я к ней была.

Порадовавшись тому, что от оборотней на самом деле можно сбежать, я уже не чувствовала уверенности в том, что хочу это сделать. С одной стороны, меня пугал зверь и звериный поступки Германа. С другой стороны, с Германом я чувствовала себя защищенной.

Это, наверное, могло было бы показаться оксюмороном, но всё было именно так: когда я не боялась самого Германа, я не боялась ничего на свете, потому что чувствовала, что он полностью ограждает меня от всех бед этого мира.