Маленьким и совсем не величественным: широкое тело с небольшими тонкими рожками на голове, грязно-серая шкура, на которой не было живого места — где-то царапины, где-то раны. У драконов, даже таких маленьких, очень крепкая шкура. Чтобы оставить на ней рану надо ударить специальным хлыстом, закаленным в магии, не меньше десятка раз.

Я сглотнула. На шее — плотный ошейник, блокирующий магическую силу, на лапах — кандалы, не позволяющие использовать физическую силу, чтобы сбежать. Я осмотрела обстановку и почувствовала, как к горлу подступает тошнота: стол с железными предметами и склянками не оставлял простора воображению.

Я планировала спасти дракончика через три дня. Я планировала на три дня оставить ребенка в этом месте. Именно ребенка. Драконы в этом мире — не просто звери или животные, они разумны, а их чувства и восприятие сходны и сравнимы с человеческими. То есть, драконы фактически как обычные человеческие дети, только тело у них не человеческое, а драконье.

Я зачем-то шагнула вперед. Дракончик, который дышал явно более часто, чем требовалось, поднял голову и посмотрел на меня. Нет, в его глазах не было ни радости, ни ожидания. Лишь равнодушие.

Я не была человеком с высоким уровнем эмпатии, не мечтала спасти мир и всех существ во всем мире. Более того, я хотела жить без забот.

Три дня.

Оставить дракона на три дня.

Оказалось абсолютно неприемлемым и невозможным.

Я вздохнула и осторожно подошла ближе к клетке. Магическая сигнализация, два замка на клетке, потом кандалы на драконе. Магическую сигнализацию заморозить: посыпать крошкой магического льда. Замки распилить зачарованным ножом, который режет любой металл как масло. Так же поступить и с кандалами.

Дракончик на моих руках оказался тяжелым — куда тяжелее, чем можно было судить по его виду, но идти сам он был явно не в состоянии. Я пронесла его всего ничего, а руки уже начали ныть. Но если я сейчас сняла бы с него ошейник и использовала камень восстановления, то нет гарантии, что в гневе он не уничтожил дом и меня заодно. Единственное, что радовало, — дракончик молчал. Не кричал, что его похищают, не пытался заговорить или вырваться. Тогда нас бы наверняка поймали: несколько раз пришлось пройти мимо того места, где находилась охрана, а они точно бы услышали малейший шум. Чудо уже то, что шагов не расслышали."

"Когда я выбралась из дома, то почти вздохнула с облегчением. Выбрались! Кто бы подумал, что в таком милом домике на опушке леса творились подобные мерзости. Я поморщилась, а потом огляделась. Вариантов, куда бежать, было два: до ближайшего поселка или в лес. Первый не самый безопасный, зато наиболее комфортный, а вот второй более надежный в плане побега.