И вы пока что будете не отчислять процент с выручки, а отдавать всю выручку полностью, с которой станете получать жалованье. Чем лучше работаете – тем оно выше. Зато все налоги и затраты я беру на себя. Но это поначалу. Если работать будете хорошо, без обмана, дальше да, будете отчислять лишь процент с выручки, остальное ваше.

Оллана с Лилас переглянулись.

– Мы согласны, госпожа, – ответили они почти одновременно. А Оллана добавила:

– И за то, что нас от плетей спасли, благодарим покорно. Боюсь, двадцать ударов мы бы не вынесли.

– Договорились, – кивнула я. – Не в моих правилах зло помнить, но и вы добра не забывайте, так как зло имеет свойство возвращаться стократно. Как и сделанное добро, кстати. Сейчас идите, а завтра утром жду вас обеих здесь – будете перенимать наш опыт.

Девицы поднялись из-за стола и удалились, по пути отвешивая поклоны мне и Милдрет. Которая, когда они ушли, подсела ко мне, подперла кулаком подбородок и принялась смотреть на меня как на умалишенную. А я лишь молчала и улыбалась.

– Я все слышала, – сказала названая сестра, когда ей надоело играть в молчанку. – Эти две стервы тебя чуть на костер не отправили, а ты собралась им покупать таверну и заодно рассказать все наши секреты?

– Не им, а нам, – вновь улыбнулась я. – Не переживай, все будет хорошо. Я сейчас расскажу, как это работает.

Конечно, я сама не очень представляла себе все тонкости франчайзинга, но общие принципы более-менее понимала. И около часа расписывала Милдрет перспективы нового витка нашего бизнеса. После чего сестра сдалась.

– По мне, так это, конечно, сумасшествие, – сказала она. – Но с той поры, как ты впервые подсыпала соль в мой котел, все, что ты делала, было сумасшествием, приносящим прибыль. Очень надеюсь, что эти две стервы, сговорившись, не прирежут нас как-нибудь ночью за дюжину пенсов.

Глава 37

Здание, которое я приглядела под филиал нашей таверны, находилось неподалеку, минутах в десяти ходьбы. Я не случайно на него нацелилась: бесхозное, разваливающееся, двери на честном слове держатся, внутрь заглянула через окно без намека на пергаментную затяжку – грязища, вонь, куча насекомых…

Но в то же время стены двух этажей здания были сложены из добротного камня, пусть и заросшего мхом. И расположение хорошее, рядом с перекрестком двух улиц, по одной стороне которой стояли лавки кожевенников и ткачей, а по другую – горшечных дел мастеров. И ни одной приличной харчевни поблизости – так, какая-то забегаловка в конце улицы, где торговали лепешками, черствыми как подошва.

Я навела справки.

Дом раньше принадлежал семье, которая два года назад умерла от неизвестной болезни, и потому пользовался дурной славой.