Дракон зарычал, прекрасно понимая, что не может дать проворному противнику переломить ход сражения и перетянуть на свою сторону преимущество в разнице роста и длины клинка.

С очередным, нечеловеческим криком, он взмахом ладони заставил снег под их ногами разойтись на две половины и удар могучего клинка пришелся по спящим внизу камням.

И на сей раз расколотая битвой земля ударила Хаджара снизу, норовя раздробить его ноги и размолотить плоть.

Глава 1753

Не раздумывая, Хаджар позволил ветру вновь стать его ступнями и он свободной птицей заскользил по тропам ветра, напрочь игнорируя вибрирующая внизу пропасть, напоминающую жующую пасть дракона.

На миг взгляды сражавшихся снова встретились и в бушующем океане холода, заключенном во взгляде дракона, таилось напоминание о том, что легкой битвы не будет.

И все же — Гардаграг все еще не призывал свое Правило.

Опустившись на землю с другой стороны, вновь оказавшись на расстоянии в почте десяток метров, Хаджар направил ветер через меч и, срываясь в очередной рывке, направил перед собой сокрушительный порыв ветра, обернувшийся многометровой птицей Кецаль.

Та расправила крылья-мечи и, обгоняя генерала, устремилась к дракону. Тот, все еще не отошедший от недавнего удара, не успел ответить. Вместо этого Гардаграг поднял меч, выставив перед собой надежный блок.

Ветер, заключавший в себе стремительные выпады меча, ударил по нему, порождая громоподобный треск и высекая искры стали.

Хаджар же, дернувшись в сторону, сломал траекторию своего движения и, стелясь около самой земли, все же сумел подобраться к дракону и замахнулся, стремясь подсечь колено, ударив в сочленение доспехов.

Гардраг, чувствуя опасность, все же не успевал переставить меч из защиты и вместо того, чтобы рубануть по спине противника, направил в его сторону очередной порыв дробящей вьюги, грозящей поглотить генерала.

Тот был готов.

Взмахнув ладонью, создав небольшой порыв ветра, он влился в него и, пройдя сквозь заслон из пурги, все же сумел полоснуть противника, рассекая звенья кольчужной юбки и заставляя фиолетовую кровь прыснуть на снежный настил.

Дракон взревел, но устоял на ногах и два воина, отринув ветра и снега, сошлись в схватке стали. Их клинки пылали яростью битвы, раз за разом сталкиваясь в безумном танце смерти и металла.

Каждый удар Гардаграга и Хаджара являлись олицетворением мастерства мечников, а воздух буквально закипал от звона стали и той силы, что таили в себе даже самые простые их движения.

Изящество и тонкость фехтования Дархана, направленного на скорость и точность, резко контрастировали с неограненной, животной мощью Гардаграга, но даже так — они казались равными в своей борьбе за превосходство.