Странно же, если слева ботинок будет, а справа балетка! И перекос тела возникнет, когда туфли разные. Юбку короткую пока не готова носить. Но, честное слово, наберусь мужества. Что касается запаха… Моюсь два раза в день с мылом, белье стираю, но все равно от запаха пота полностью избавиться не могу. С детства у меня сбой в эндокринной системе. Но я очень-очень постараюсь. Вы мне правильный посыл дали».

Администратор посмотрела мне в глаза.

– И ушла. Догадайтесь, кем я себя ощутила?

– Нетактичным человеком, – предположила я.

– Да просто последней сволочью, – отрезала Елена, – дерьмом полным.

Обгадила Веру, выплеснула ей в лицо свою желчь. А она меня поблагодарила. Я понятия не имела, что у нее нет ноги. Она ходила вроде нормально. Урок мне на всю жизнь, после того разговора я уже не рискну кого-либо осуждать. Неизвестно ведь, почему от человека плохо пахнет. Может, он как Вера!

Елена замолчала.

Глава двадцать вторая

Я выждала паузу, потом спросила:

– Арамакина сдержала слово? Изменилась внешне?

– Не знаю, – прошептала собеседница, – я заболела, простудилась, недавно на работу вышла. Ждала концерта Аллы, хотела перед Верой извиниться, совесть меня загрызла.

Вы меня убили сообщением про ее смерть.

Мы с Еленой беседуем на улице на скамейке, к себе в квартиру она меня не пригласила.

– Значит, с Ольгой вы не разговаривали?

– С кем? – прищурилась Елена Яковлевна.

Я объяснила:

– Вы болели, поэтому не знаете, что к Алле в гримерку приходила женщина, она представилась Ольгой, дочерью Веры. Она и сообщила, что мать умерла, перед смертью завещала дочке приносить Фединой на концерт вафельный торт.

– Да как она проскочила за кулисы? – возмутилась администратор и тут же изменила тон: – А-а-а! Наверное, тогда еще Сашка на служебном входе дежурил.

Из фойе есть дверь в помещение, куда зрителей не пускают. Там охранник стоит. Одного из них недавно уволили. Артисты жаловались, что к ним посторонние в гримерки проходят, сумка у одной певицы пропала. Стали разбираться, узнали, что Александр за деньги любого пропускал. Недолго он у нас прослужил. Как пришел, так и ушел. Месяца два-три продержался. Рвач! Взяточник! Нет, я ничего про дочь Веры не знаю. Но хорошо помню, что Вера мне говорила об отсутствии детей, о своем полном одиночестве.

Я встала.

– Спасибо, что согласились на разговор и сообщили мне много полезной информации."

"– Не стоит благодарности, – сказала Елена, – мне теперь никогда от чувства вины перед покойной не избавиться. Думаю, не было у нее дочки. Та Ольга самозванка.

– Почему вы так решили? – встрепенулась я.

– Вера так грустно сказала, что живет одна, поэтому ей нет смысла хорошо выглядеть, – вздохнула Елена. – Зачем ей мне врать? Торба!

Я посмотрела по сторонам.