Что если они не просто друзья, но еще и деловые партнеры?

— Не знаю, откуда у тебя такие сведения, но этот Сергей, — губы матери брезгливо поджимаются, — в секции Давида играет не последнюю скрипку. Слышала бы ты, как он со мной разговаривал!

— Разговаривал? Он? Когда? — окончательно теряюсь.

— Когда нашего Давидика чуть не изуродовали!

— Ты поскандалила с Бекетовым?

— Что значит поскандалила? Сара, разве я похожа на скандалистку?

Господи, прости, да!

— Он там был? Был на тренировке?!

— А ты ведь и впрямь не в курсе. Разве можно так безответственно подходить к настолько важным вопросам?

— Ничего не понимаю! Я несколько раз говорила и с представителями школы, и с Таиром Мамедовичем — непосредственным тренером Давы. Никто из них не упоминал Бекетова. Да он вообще до позавчерашнего дня жил на другом конце света!

— Откуда ты знаешь?

Щеки розовеют. Осталось только признаться, как мы познакомились — и все. Наше дело — труба. Маман непременно найдет какую-нибудь статью для недавнего чемпиона, а его фанатки в отместку открутят мне голову.

— Не знаю. Он — известный человек, мам. Наверное, просто попадались какие-то посты в социальных сетях.

В кабинет снова стучат:

— Сара, там интересуются по поводу свадебного торта. Заказчик сам не знает, чего хочет, ты нас сильно выручишь, если выйдешь поучаствовать в обсуждении.

Отчаянно киваю:

— Прости, мам, работа. А по поводу Бекетова я у Давы узнаю, ага?

— Да уж узнай.

Неодобрение матери преследует меня даже после того, как она уезжает на встречу с друзьями. Мама у меня очень общительная. И хоть ее приятелей разбросало, кажется, по всему свету, это нисколько не мешает ей поддерживать отношения на расстоянии. В этом смысле я гораздо менее коммуникабельная. Мы уже третий месяц живем в столице, а мне до сих пор не с кем выйти вечером прогуляться или посидеть в кафе за бокалом вина. Поначалу меня это не беспокоило, но со временем я гораздо острей стала ощущать свое одиночество. Чуть скрасило его знакомство с Марьяной Балашовой, но я не слишком надеюсь на то, что оно перерастет в дружбу. Где она, а где я.

— Так и знал, что застану тебя здесь!

— Господи, Дава! Ты меня напугал, — бью сына по загребущим лапищам. Тот со смехом уворачивается. Есть что-то противоестественное в том, что я не могу дать отпора тому, кого родила. Давиду только пятнадцать, а он уже выше меня на полголовы и раза в полтора тяжелее. Костяком он пошел в мою мать. Та тоже высокая и статная женщина. Не то что я. Метр с кепкой.

— Прости, мамуль. Пугать не хотел.

— А что хотел? Может, помочь на кухне?

— Если надо, могу и помочь.

Ну, какой же он у меня хороший! Заботливый. Покладистый… Эх!

— Да нет, шучу. У тебя и так нагрузка бешеная. Отдыхай.

— Кстати, об этом.