Ярость, ревность, боль, обида – все смешалось в душе. Глаза застилает красная пелена, и Кирилл уже не видит мольбы в ее взгляде, мольбы не убивать их любовь.

Когда девушка начала задыхаться и хрипеть, окружающий мир, наконец, пришел в движение. Стоящие рядом люди отмерли и схватили Одинцова, пытаясь разжать его пальцы.

Последней мыслью было то, что, наверное, после ее смерти Кирилл все же узнает правду о Дани и не бросит его.

Филу пришлось буквально выбить душу из Кира, чтобы вырвать из его рук Оксану. Ударил в живот, откидывая подальше. Девушка, можно сказать, выпала из его ослабших рук, и к ней бросились подруги.

На палубе буквально сразу появился медик, которого привлекли к осмотру.

Одинцов лежал на палубе, стараясь отдышаться. От удара под дых и от состояния аффекта. Вот значит, как это происходит. Когда он чуть пришел в себя, его тело сотрясала крупная дрожь. Посмотрел в сторону Оксаны. Там слишком много народу, ничего не видно. Жива ли?

- Фил! – голос хриплый и безжизненный. Больно, как же больно. – Я ее не убил?

Сказав, осознал. Схватился за голову. Нет, только не это.

- Жива, - вздох облегчения. – Еще бы немного….

Ты совсем охренел?

- Фил, почему ты меня раньше не вырубил? Чего ты ждал? А если бы…

- Поверить не мог, ступор какой-то…

Кирилл закрыл глаза. Пустота. И кажется навсегда.

Глава 26

Следующую неделю Кирилл пил. Беспробудно и жестко. К обеду его еще успевали заснять адекватным, тогда как сутра и вечером это было не реально. Пил, разумеется, с участницами, они были этому весьма рады. Энжела, Пэм, Лина и Саша.

Фил и Маша переживали. Что он пытается залить виски и коньяком? Обиду и предательство? Свою разбитую любовь? Или то, что едва не убил ее своими руками?

Погода была под стать.

Штормило. Темные жуткие тучи. Бросили якорь.

Оксана три дня находилась под наблюдением медика в отдельной каюте в медотсеке. Рядом чаще всего была Маша. Потом, все также под наблюдением, но отпустили к себе. Шея болела беспощадно. Глотать и есть сложно. Снаружи синяки в форме его пальцев. Разговор тоже давался с трудом, голос охрип. Но врач делал хорошие прогнозы – скоро все заживет.

Самое неприятное, все считали ее виноватой. Ее чуть не убили, она же еще и плохая. Сама виновата.

Да, виновата, но не на столько.

Приходил Фил с попыткой выяснения правды.

- Ты ведь понимаешь, что натворила? – спросил он крайне серьезно. – Зачем взяла мобильник с собой? Это запрещено договором, в курсе?

- Мне нужна связь с домом, - прохрипела в ответ.

- Связь с домом? – Фил едва не закричал. - Ты это называешь связью с домом?

Ксюша зажмурилась. Нет, она пока не готова ничего объяснять. Мало того, что горло постоянно болит, еще и голова ватная. Ни одной трезвой мысли. Обида, одиночество, полный раздрай. Завтра, она подумает об этом завтра.