Она с Кириллом тут шуры-муры крутит, а сама другому мужику пишет о любви. Солнце мое, мальчик мой. Надо же какие нежности. Кирилл, ты думал, что понравился ей? Да таких гадюк еще поискать!

- Заткнись, – голос Кирилла заставил Энжелу замолчать, настолько он был ледяным и требовательным. – Оксана? Тебе есть, что сказать?

Что прям здесь и сейчас? Хотя бы уведи отсюда! Хочется крикнуть, но горло свело судорогой, воздух для дыхания едва проходит. Мозги итак не работают, а тут еще дышать не чем. Сосредоточится, иначе можно в обморок хлопнуться. Дыши, Ксюша, дыши. Потом будешь страдать.

Сейчас надо дышать. Его глаза, как две льдинки. Лицо закаменело. Жесткий и непреклонный, кажется, так писали о нем в прессе. А что она может сказать? На нее направлены десятки глаз и в каждом обвинение, разочарование, осуждение. Камера, смотрит прямо на нее. Вы издеваетесь? Еще и на весь мир каяться? Нет уж. Оксана Сергеевна заставляет ее дышать, но даже ей плохо. Случилось то, чего она больше всего боялась – грандиозный скандал. Что будет, если раскрыть личность Дани? Все что угодно. Остается надеяться, что Кирилл очнется и поговорит с ней без лишних свидетелей.

- Молчишь? – Его взгляд наполняется каким-то чувством не хорошим, и вместо льда, горячая, жгучая… ненависть? Ксюша отшатнулась.

- Ты не правильно понял, - наконец сумела выдавить сквозь, сковывающий ее ужас.

- Не правильно? Скажи мне, ЧТО ЗДЕСЬ МОЖНО ПОНЯТЬ НЕ ПРАВИЛЬНО? Тебе не кажется, что это слишком банально даже для тебя, а малыш? – последнее слово он буквально выплюнул, как какую-то мерзость. Ксюшу передернуло. Холодно. Как же холодно.

Она позволяет себе один жалобный взгляд. Никакой реакции. Презрение, леденящее душу, и не единого шанса на помилование.

Отворачивается от него. Потому что видеть такое в любимых глазах опасно для здоровья. Поверил в самое худшее. Теперь перед ней Кирилл Александрович Одинцов в боевой ипостаси, в той которую видят конкуренты, соперники и враги. И она в данный момент один из них – враг.

- Оправдываться даже не попытаешься? – выражение лица, голос и сам вопрос убивают своей жестокостью. – Жаль, послушал бы. Черт! Оксана! – неужели срывается? – Последнее сообщение написано ВЧЕРА! ВЧЕРА! Не три дня назад, не неделю. ВЧЕРА!

Ксюша смотрит на море и молчит.

Он хватает ее за подбородок рукой и поворачивает к себе. И отталкивает, натыкаясь на пустой взгляд.

- Скройся с моих глаз, иначе я за себя не ручаюсь."

"И тут Оксану Сергеевну срывает. Слишком унизительно, слишком обидно.

- Значит, не ручаешься, да? И что ты сделаешь? Убьешь?

- Заткнись, с…! – процедил он, хватая ее за хрупкую шейку. – Замолчи или я это сделаю.

Она смотрит ему прямо в глаза, не показывая и доли страха, сковавшего тело.

- Делай! – его рука сжимается сильнее.